Путешествие по Амазонке

1. Бизнесмен

Как-то Ваде в голову пришла гениальная мысль. Если он — главный эксперт по всему, а Ицик — ученый всех наук, не создать ли им вместе какой-нибудь бизнес. Идея быстро захватила друзей. Они сняли офис и стали ждать клиентов.

Клиенты не приходили. Постепенно компаньоны начали нервничать. Ицик тут же обвинил Вадю в саботаже и прожектерстве.

— Ах так, — заносчиво сказал Вадя. — Скоро клиенты повалят валом!

— Спорим? — сказал Ицик.

— Спорим! — сказал Вадя, и они заключили пари.

Вадя стал бегать по Тель-Авиву в поисках потенциальных клиентов. Рыская как волк, он забегал в первую попавшуюся контору и задавал вопрос в лоб:

— Ицик — ученый, а я — эксперт. Мы вам нужны?

— Нет, — отвечали ему.

И Вадя бежал дальше.

12 раз обежав весь Тель-Авив, он не нашел никого, кто хотел бы воспользоваться их услугами. Тогда Вадя решил доказать свою необходимость государству. Он записался на прием к министру. Как раз в это время в Израиле были объединены министерства науки, культуры, спорта, строительства, экономики, иностранных дел и торговли. После долгих препирательств, закулисной борьбы и компромиссов между 145 партиями все эти портфели получил один человек. Он почувствовал немыслимую ответственность. С ответственностью вырос и его вес. В результате, когда Вадя попал на прием, перед ним на трех стульях сидел огромный человек, закрывающий своим телом большое окно.

Вадя начал с места в карьер:

— Мы с Ициком, — сказал он, — создали фирму.

И далее рассказал министру об их проблеме.

— А что вы можете? — спросил министр.

— Все, — ответил Вадя.

— А можете доказать происхождение человека от обезьяны?

— Можем, — ответил Вадя.

— А от Всевышнего?

— Можем, — ответил Вадя.

— А разгадать все тайны Вселенной?

— И это можем, — ответил Вадя.

— А можете объяснить, почему евреи, которыми я руковожу, такие тупые, ленивые и безмозглые?! — тут министр сорвался на крик.

— Нет, — ответил Вадя. — Этого объяснить мы не можем.

— Вон, — закричал министр, — не получите от меня ни гроша!

Грустный Вадя отправился домой в Тель-Авив. Дома его встретил Ицик, строго спросив:

— Ну что, нашел заказы?

— Да, — гордо ответил Вадя, потому что не мог признать свое поражение.

— Тогда давай, гони, — потирая руки, воскликнул Ицик.

— Сейчас, — сказал Вадя и начал лихорадочно бегать из угла в угол.

— Ну? — с подозрением грозно спросил Ицик.

— Нужно объяснить, почему на Марсе будут яблони цвести! — в отчаянии закричал Вадя, вспомнив старую советскую песню, которую ему пела мать-альпинистка.

— Формат? — спросил Ицик.

— Научный трактат. На 321 страницу.

— Стоимость? — спросил Ицик.

Тут Вадя удивленно взглянул на него, пытаясь понять, не шутит ли Ицик.

— 10 долларов за страницу, — на всякий случай ответил он.

Ицик быстро пересчитал сумму в уме.

— Годится, — сказал он и побежал в свою комнату.

48 часов он не выходил оттуда. Его компьютер разогрелся так, что обжигал пальцы, но Ицик не замечал этого. Через двое суток он закончил трактат. Вадя вынужден был перевести на счет Ицика 3 тысячи 210 долларов.

— Ну что, — спросил Ицик, — это был единственный заказ? Больше нет?

— Почему нет? — обиженно сказал Вадя.

— Гони! — сказал Ицик.

Вадя выпалил все вопросы, которые крутились в его голове, начиная с пяти лет: почему у его мамы такие большие уши, сколько темной энергии во Вселенной и наконец, кто кого поборет, тигр или лев?

Ицик задумался на минуту и потом выдал: «123 дня, 14 тыс 532 страницы, 145 тысяч 320 долларов». Вадя вздохнул, заплакал и согласился.

За следующие полгода Ицику удалось совершенно разорить Вадю. Тот продал всю мебель, газовую плиту и дверные ручки. И хотя Вадя взял огромные ссуды, выплачивать которые должны будут и его внуки, но гордость не позволила бы ему даже на смертном одре признаться Ицику в обмане.

В конце концов Вадя пошел на блошиный рынок, продал свои носки и красный галстук, который хранил как память о несостоявшемся пионерском детстве. Галстук никто не хотел покупать, но Ваде удалось обменять его на кусок черствого хлеба. Со слезами на глазах сидел он в углу своей комнаты и грыз хлеб. В этот момент в квартиру ворвался Ицик с новыми требованиями заказов.

— Нет, нет! — закричал Вадя, сдаваясь, — нет больше заказов!

Ицик оглядел Вадину комнату, в которой уже не было следов человеческого обитания, и понял, что разбогатеть им не удалось.

2. Художник

Тогда Ицик решил сам придумать способ немедленного обогащения. А когда Ицик думал, он, как известно, впадал в состояние кататонии. Эта удивительная способность к кататонической задумчивости всегда смущала Вадю.

На этот раз, простояв с открытым ртом всего девять часов, Ицик придумал удивительную идею. Посмотрев как-то в новостях, что картину Пикассо продали за 155 миллионов, Ицик взял карандаш и бумагу, посмотрел на Вадю и нарисовал его портрет. Сравнив свою работу с работой мэтра, он понял, что его Вадя больше похож на Вадю, чем «Кот» Пикассо на кота. Потом Ицик немного подумал и нарисовал Вадю еще раз. Если одна картина стоит 155 миллионов, сосчитал Ицик, то две будут стоить уже 310. От жадности он хотел еще несколько раз нарисовать Вадю, но не выдержав, выбежал на улицу предлагать картины прохожим.

Удивлению Ицика не было предела — прохожие ни в какую не соглашались их покупать. Наоборот, завидев Вадю на портрете, они в панике разбегались врассыпную. Конечно, Ицик знал, что Вадя некрасив, но еще раз взглянув на портрет, Ицик понял убегавших: Вадя был монстром.

Тогда вновь углубившись в интернет, он увидел большой унитаз, под котором значилось — «инсталляция». Прочтя объяснения, он понял, что унитаз, стоящий на выставке, символизирует собой «все сознание современного человека, оглушенного цивилизацией и отбросами архаического мышления».

Ицик страшно разволновался, понесся на кухню, в приливе вдохновения вырвал раковину из стенки и побежал вниз в надежде всучить ее ценителям концептуального искусства. Но невежественные обыватели вновь не откликнулись на его призыв, только араб старьевщик дал ему за нее десять шекелей. Долго смотрел Ицик на эту монету и никак не мог понять, счастливое ли это начало бизнеса или его бесславный конец.

Он вновь принялся размышлять, и ему пришла в голову еще более гениальная идея. Ицик даже закричал от восторга. Он решил продать землю. Но не отдельный участок, а всю землю, как таковую. То есть планету. На его крик прибежал Вадя. Ицик объяснил ему уникальность своего замысла. Вадя был поражен мудростью Ицика. Осталось решить только один вопрос: кому именно продать нашу планету?

Долго бегали они по улицам и искали покупателя, пока проезжавший мимо амбуланс не отвез их в Абарбанель. Лежа на соседних койках в этой клинике для душевнобольных, они продолжали перебирать идеи быстрого обогащения. Наконец, Вадю осенило. Взглянув на Ицика, он понял, что они обладают несметным сокровищем — бесконечностью знаний.

Наученный горьким опытом, он решил, что главное теперь — найти надлежащего покупателя. Кто мог быть заинтересован в таком чудовищном интеллекте? Посовещавшись, они решили продать знание диким племенам. Главврач больницы, взяв с них честное слово, что они никому не всучат нашу планету, выпустил их на свободу.

3. Песнь о Варяге

Друзья купили глобус и стали искать дикие племена. Чтобы понять, кто самый дикий, они начали сравнивать ужасы, творящиеся у разных народов. Наконец, после долгих поисков им удалось найти племя в устье Амазонки, которое никто никогда не видел. Кроме одного человека. Некий путешественник перед тем, как его съели, успел кинуть в реку бутылку с короткой запиской: «Меня едят.»

— Наверное, он был еврей — глубокомысленно произнес Ицик.

— Почему? — удивился Вадя.

— Потому, — ответил Ицик.

Ицик был страшным националистом и подозревал всех людей в том, что они евреи. Вадя же, в отличие от Ицика, был интернационалистом и считал, что главное, чтобы человек был хорошим, даже если он еврей.

Итак, Вадя с Ициком купили билеты и полетели в Латинскую Америку. Высадившись на берегу Амазонки, они выдолбили себе пирогу из столетнего баобаба.

Их путешествие было достойно пера Жюль Верна. Утлое суденышко грозило перевернуться каждую минуту. На ночь они причаливали к берегу и тряслись от страха, а днем плыли, прячась от хищников на дне пироги. В свободное время они по привычке спорили и ругались. И вот однажды, в момент бурной дискуссии, за кормой лодки показалась огромная голова. Ужас, испытанный ими, сложно описать. Голова поднялась над водой и перед ними предстала гигантская анаконда, решившая, видимо, завершить диспут.

Друзья стали грести изо всех сил, но анаконда уже вцепилась зубами в корму. Еще секунда — и она бы проглотила гребцов, но тут Вадя в припадке безумия запел русскую героическую песню «Врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады никто не желает!». Анаконда от неожиданности открыла пасть и выронила их утлый челн.

Из всей песни Вадя помнил только эту строчку и вопил ее в таком исступлении, что чешуя у анаконды встала дыбом. Змея никогда не слышала ни Вадиного пения, ни русских героических песен. От страха она захлопнула зубастую пасть, вильнула гигантским хвостом и уплыла восвояси.

Но Вадя уже не мог остановиться. Как заезженная пластинка он без конца выкрикивал, что Варяг не сдается и отказывался от пощады. Расслышав это, целая семья крокодилов бросилась в погоню. Семейка состояла из двух взрослых крокодилов и тринадцати малолеток. Они быстро догнали лодку, окружили ее и залязгали зубами. Лязг был похож на музыкальное сопровождение героической песни. От страха Вадя пел все быстрее. Крокодилы, вошедшие в ритм, тоже бойко застучали зубами. В конце концов они вцепились в лодку, оторвали ей нос и с жадностью с ним расправились.

Друзьям несказанно повезло: пока крокодилья семья грызла лодку, они вплавь бросились к берегу. Изнемогая, выползли они из воды и увидели, что добрались до устья Амазонки. Это был конец их путешествия.

4. Дикие люди

Вскоре они поняли, что это может быть и концом их существования. Спустилась ночь, и через минуту что-то страшно завыло и запричитало. Вадя с Ициком вскочили на ноги и, оглядываясь, побежали к воде. Крик явно отдавал панихидой. Друзья уже были готовы вновь броситься в объятия анаконды. Они прижались к друг другу, обнялись и стали ждать смерти.

Но смерть не наступала. Вновь раздалось страшное завывание. Ицик и Вадя задрожали от ужаса так, что волны заходили по Амазонке. Когда наступило затишье, вдалеке между деревьев они разглядели слабый отсвет пламени. Друзья легли на землю и поползли сквозь джунгли.

Приблизившись, в затухающем свете костра они увидели страшную картину. Вокруг огня сидело пять человек, а перед ними лежал обгрызенный скелет шестого. Людоеды облизывались. Потом схватили кости скелета и стали жонглировать ими, издавая ужасные звуки.

Путешественники застыли, не в силах шелохнуться. Но их уже заметили. В несколько огромных прыжков самые быстрые каннибалы подскочили к ним и моментально связали. После чего подвесили путешественников на дерево вниз головой, чтобы те дозрели к завтраку. Подвешенные Ицик и Вадя подумали, что эти люди, возможно, не нуждаются в обилии знаний, которым они хотели одарить их.

К утру каннибалы проголодались. Некоторые из них достали напильники, которые нашли у предыдущего туриста, и стали затачивать зубы. Сняв Вадю и Ицика с дерева, они окружили их, оскалились и понеслись по кругу. Ицику это напомнило русский хоровод. Но вскоре он понял, насколько русские праздники гуманней амазонских. Людоеды во время пляски решили откусывать от них по кусочку.

Друзья уже начали читать «Шма Исраэль», как в джунглях раздалось громкое шуршание. Это огромная анаконда, сраженная Вадиной песней, пришла наконец в себя и выследила путешественников. Змеюга раскрыла пасть, и никак не ожидавшие такой развязки людоеды были проглочены ею в один присест. После чего Вадя тут же закричал песнь о Варяге и смутившееся сытое чудовище, окончательно стушевавшись, покинуло поле боя.

От пережитых ужасов Вадя и Ицик, залившись слезами, вновь обнялись и так застыли на веки веков. В это время правительство Израиля выслало группу людей-амфибий, которые погрузив друзей в контейнер, сплавили их по великой реке. В самолете спасенные не смогли разомкнуть объятия. Так их и привезли в Израиль.

Еще 24 дня Ицик и Вадя стояли, прижавшись к друг другу. В конце концов Неучителю это надоело, и он взял свою китайскую палку. Это произвело впечатление на друзей, сработали рефлексы и объятия разжались. После чего они торжественно поклялись больше никогда не путешествовать по Амазонке