Кали-Сара

Три месяца прожил Вадя в будке, пока не услышал чеканный шаг. Чьи-то высокие сапоги закрыли солнце, пробивающееся сквозь щели. Потом раздалось хриплое могучее контральто: «Пусечка, выходи!» После чего последовал щелчок бича. Чу от ужаса подпрыгнула, пробив крышу будки. Вадя хотел выпрыгнуть вслед за ней, но смог только высунуть голову. Перед ним стояла женщина с кнутом. Ее взгляд не допускал возражений. Вадя быстро повертел головой, чтобы найти кого-нибудь, кому могло быть предназначено обращение. Не найдя никого, с обреченностью Вадя понял, что «Пусечка» — это он.

Женщина смотрела на него в упор. Вадя съежился. Чем больше он разглядывал ее, тем в большее замешательство приходил. Он вспомнил геометрию шестого класса и определение фигуры под названием куб, высота, ширина и длина которой были равны друг другу. К тому же женщина была усата, брови ее срослись, а тугие черные косы опоясали не только голову, но и шею.

Звали ее Кали-Сара. В далеком Бомбее Кали-Сара была укротительницей тигров. Приехав в Израиль, она думала продолжить свое дело. Но, несмотря на все попытки, ей не удалось найти здесь ни одного завалящего тигра. Пришлось переквалифицироваться. Теперь она работала в живом уголке гостиницы для вегетарианцев. Но кнут на всякий случай носила с собой.

Вадю она заметила, проходя однажды по улице. Завидев его помятую физиономию, выглядывающую из будки, Кали-Сара задрожала от внезапно охватившего ее желания. Конечно, Вадя не был похож на тигра, но в нем не было и ничего вегетарианского. И она ринулась навстречу судьбе.

Вадя, никогда не видевший укротительниц тигров, завороженно разглядывал ее. Он смотрел на нее так, как бенгальские мартышки смотрят в пасть калькуттских удавов. Поймав его взгляд, она сглотнула, и сладострастная судорога прокатилась по ее крепкому телу. Мощной рукой Кали-Сара обняла Вадю. Ему показалось, что железное кольцо сомкнулось вокруг его шеи. «Пуся, за мной!», — страстно прошептала она и щелкнула кнутом. Вадя затрепетал.

Когда они добрались до ее дома, Кали-Сара от нетерпения уже скрежетала зубами. Тут стоит заметить, что она делила квартиру с двумя своими братьями. Братья были высоки, носили огромные усы, тюрбаны и кушаки, за которые были засунуты кривые индийские кинжалы. Вадя содрогнулся. Хищно облизнувшись, Кали-Сара толкнула его на ложе. Но он отпросился в туалет и долго сидел там, покрываясь холодным потом и умирая от страха. В это время оба брата нырнули под кровать, и когда Вадя, наконец, вернулся, то, замерев от ужаса, увидел, что по обе стороны ложа торчит по большому индийскому усу.

С криком Кали-Сара накинулась на него, но Вадя, увы, оказался бессилен. Кали-Сара замерла в смятении. Привыкшая к индийским мужчинам, которые с воем, гиком и танцами набрасывались на нее, она ничего не понимала. А Вадя не мог оторвать взор от усов, топорщившихся из-под кровати.

«Пуся! — страшным голосом закричала тогда она, — Лучше воспрянь!» Ваде показалось, что в руке у нее мелькнул кривой индийский кинжал. Он понял, что это предложение, от которого нельзя отказаться. Но усы, торчащие из-под кровати, ввергли его в убийственное оцепенение.

Наконец, после долгих усилий возбудить Вадю, в число которых входили танец живота, посыпание Вади священным рисом и, наконец, кормление его индийским перцем бхут, которым мажут заборы, «чтобы дикие слоны держались подальше от людских жилищ», Кали–Сара сдалась. Не добившись успеха, уставшая, она растянулась на кровати и заснула под могучий храп братьев. Обессиленный Вадя калачиком свернулся в ее ногах.