Вадя и Ицик — антиподы

1. Память

Несмотря на временное проживание в одной квартире, Вадя и Ицик, как мы и утверждали в начале этой главы, были совершенно не похожими друг на друга людьми. Все у них было разное. Даже память. Вадя, например, не мог запомнить номер своей машины, а Ицик вообще не знал, что у нее есть номер. Вадя не помнил, как называется его машина, а Ицик даже не предполагал, что у машины есть название.

Они даже просыпались по-разному. Вадя, например, выпрыгивал из кровати, как солдат при звуке трубы. У него был большой опыт: если он, ночуя в тундре, вовремя не вскакивал на рассвете, его вместо ягеля поедали прожорливые олени.

Ицик же, никогда не бывавший на родине Вади, наоборот, долго не мог проснуться. Он ползал по квартире и пытался одеться с закрытыми глазами. Забывал, что у него есть машина, а когда ехал в автобусе до университета, на ощупь обнаруживал в кармане зубную щетку. Он доставал ее и засовывал в рот. Пассажиры недоумевали: Ицик, закрыв глаза, стоял в трусах посреди автобуса и чистил зубы.

2. Чувство юмора

Разным у наших друзей было и чувство юмора. Если Ваде что-то казалось смешным, а часто это казалось смешным только Ваде, то он широко открывал рот и издавал такой громогласный, оглушающий звук, что его с трудом можно было принять за смех.

Когда Вадя жил на родине в Туруханском крае, то смехом выгонял из берлог медведей. Стаи птиц подымались над тайгой и, в панике спутав полюса, улетали на север. Иногда охотники специально просили Вадю вспомнить что-нибудь смешное. Потому что, когда Вадя смеялся, белки теряли сознание и замертво падали с деревьев. Охотникам оставалось только подбирать их с земли. Перебравшись в Тель-Авив, Вадя не изменил своим привычкам. Он по-прежнему широко открывал рот и издавал громоподобные звуки. Поначалу жители Тель-Авива закрывали голову руками и бросались на землю, думая, что ХАМАС обстреливает город ракетами. Но постепенно к Ваде привыкли и, только завидев, что он открывает рот, затыкали уши и стоически пережидали взрыв адского хохота.

Совсем по-другому смеялся Ицик. Если о причине Вадиного смеха еще можно было с трудом догадаться, то смех Ицика был непредсказуем. Когда Ицик впервые в жизни, в возрасте 39 лет, увидел порнографическую картинку, он смеялся в течение четырех с половиной часов. А когда окружающие, не выдержав, спросили, что его так насмешило, он ответил: «Там словно машинки взобрались друг на друга и ездят, а зачем, и сами не знают».

Интересно, что смеялся при этом Ицик так, как обычно смеются девушки в русских деревнях, хотя Ицик даже не знал, где находятся русские деревни и как выглядят в них русские девушки. Ицик зажимал рот ладошкой и смеялся в кулачок.

Когда же Ицик задумывался, а это, собственно, происходило постоянно, брови его хмурились, лоб морщился, глаза вперивались со страшной силой в одну точку и можно было подумать, что сейчас Ицика от волнения хватит инфаркт.

Часто люди полагали, что именно в этот момент рождается новая теория относительности. В действительности окружающие ошибались. Ицик обычно думал, позавтракать ли ему омлетом или крутым яйцом.

3. Сны

Даже сны у Вади и Ицика были такими разными, что люди только диву давались.

Ицику всегда снилось, что он создал нечто ультимативное. Причем такое ультимативное, что охватило бы все науки зараз и объяснило бы все на свете. Ицик во сне сучил ногами и ликовал.

А Ваде как-то приснился вещий сон. Ему приснилось, что больше он не работает, а лежит на берегу моря на желтом теплом песке под солнцем. Солнце греет его и приятный ветерок овевает тело. Вадя лежит на песке и ест банан.

И так хорошо ему стало от этого, что он не выдержал и проснулся.

Он оделся, вышел из дома, быстро дошел до моря, купил по дороге банан и лег на песок. Ветер дул неспешно, светило солнце. Вадя не пошел на работу, а лежал и ел банан.