Часть Четвертая
1. Ненасытные страсти и угроза жизни
Людовик XV, воспитанный регентом, был не менее сексуален, чем его предшественник. То ли это у них было генетическое, то ли сам воздух куртуазной столицы располагал к эротическим экзерсисам.
Нет, все-таки сексуальность Людовика XV выделяла его из вереницы этих озабоченных французских монархов. Во всяком случае, придворной истории неизвестны примеры, когда кто-нибудь еще совокуплялся с таким усердием и самоотдачей, что доводил себя и собственных любовниц до коматозного состояния. В этом смысле он был настолько самоотвержен, что не останавливался ни перед чем.
Луиза Юлия, Мари Энн из дома Майи-Несли Луи XV
Например, все четыре сестры из дома папаши де Майи- Несле поочередно стали его любовницами. В конце концов, ему надоел столь строгий порядок, и он к старшей из них Луизе-Юлии присоединил младшую Мари-Анн и в течение суток так беззаветно отдавался обеим, что на следующий день слег и чуть не умер.
Две недели лучшие врачи Франции боролись за его здоровье, а разгневанный французский народ изгнал из города обеих сестер, несмотря на то, что одна из них была герцогиней. Сестры вынуждены были спасаться бегством, народ же, молясь о выздоровлении короля, бросал им вслед камни и тухлые яйца, обзывал «ненасытными шлюхами» и вылил им на головы неисчислимое множество «ночных горшков, наполненных мочой».
Народная любовь, впрочем, как и ненависть, не знала предела. В Коммерси толпа чуть не вытащила их из кареты и не разорвала на куски, пытаясь отделить от тела его наиболее пышные формы. Горожане и крестьяне провинции, охваченные праведным гневом, грозились превратить половые органы обеих сестер «в дырявое решето». В общем, фавориткам с большим трудом удалось сохранить в целости отдельные части своей обворожительной плоти.
Но все обошлось, король на радость народу исцелился, и прелюбодеяния продолжились. Но тут младшая сестра Мари-Анн (маркиза де Шатору), потребовала от короля немедленно изгнать старшую. Какими целями руководствовалась она, остается для нас загадкой. Быть может, она не хотела повторять подобных эксцессов, а быть может, ее просто сгубила жадность. Она не могла предположить тогда, на что она обрекала себя, запретив родной сестре принимать участие в этих чудных забавах. Все мы склонны недооценивать роль своих близких.
Людовик, истомленный вынужденным двухнедельным воздержанием, согласился на все. Он скупил соседние со своим особняком дома, превратив их в специальные покои для де Шатору. По всей стране каменщики взялись за дело – они прорубали стены, соединяя королевские покои с будуарами Мари-Анн. Французский народ, неравнодушный к любовным забавам своего короля, прозванного Людовиком Любимым, ревностно следил за его сексуальными предпочтениями. В Меце, где подобного дома не нашлось, пришлось купить особняк подальше и выстроить закрытую галерею, чтобы застенчивый король мог спокойно прошествовать на совокупление.
В общем, как не трудно догадаться, ничего хорошего из всей этой затеи не могло получиться. Людовик, привыкший к двум ненасытным сестрам и уже некоторым образом вошедший в этот спортивный режим, со всей мощью натренированной страсти набросился на похотливую де Шатору. Говорят, что эта битва длилась несколько суток. Как сообщает главный мемуарист того времени, небезызвестный кардинал Ришелье: «долгое воздержание донельзя распалило любовников. Они были так возбуждены, так не сдержаны, что король покинул свою возлюбленную, оставив ее с приступом высокой температуры.» Не выдержав этой бешенной оргии, де Шатору через несколько дней скончалась.
«Затрахал, затрахал!» — несколько дней подряд со свойственным ему простодушием кричал радостный французский народ на площадях столицы.
2. Рококо и служанкина дочь
Знаменитая маркиза де Пампадур, в девичестве Жанна- Антуанетта Пуассон, была дочерью лакея. Она, безусловно, не обладала той болезненной сексуальностью, что так отличала ее предшественницу маркизу де Шатору. Но ее железной воле и целеустремленности могли позавидовать многие из тех, кто перешагнул в свое время порог венценосной спальни.
В двадцать пять лет путем неимоверных интриг и невероятного упорства ей, наконец, удалось добраться до короля Франции и почти изнасиловать его в театральной ложе во время представления итальянской комедии. На Людовика XV это произвело столь неизгладимое впечатление, что вчерашняя дочь прислуги стала маркизой.
Но выскочку отверг двор. Козни и интриги множились час от часу. Назло двору Жанна-Антуанетта продолжала насиловать короля с присущей ей отвагой и целеустремленностью. Но враги не дремали. Война интриг продолжалась. Каждая из противоборствующих придворных партий пыталась подсунуть королю собственную фаворитку. Но тут Жанна-Антуанетта сделала неожиданный ход и сама стала приводить к королю подобранных ею любовниц. Свободное же от них королевское время она занимала собой, придумывая все новые умопомрачительные развлечения.
Монарх не выдержал и попытался откупиться поместьями и домами. Но новоявленная маркиза сама возвела одиннадцать замков и так усердно занялась их обстановкой, что ей впору было присвоить звание почетного строителя и дизайнера Франции. К тому же назло всем дворянам в самом центре Вандомской площади она воздвигла мавзолей для праха своей матери-служанки. Она разошлась вовсю, она принимала иностранных послов и французских министров в зале с единственным креслом, на котором и восседала, тогда как пришедшие на прием вельможи вынуждены были стоять перед ней. Она придумала себе массу самых неожиданных нарядов, вплоть до знаменитого «неглиже а ля Помпадур», и стала, в конце концов, законодательницей мод. Она сделала Вольтера академиком, камергером и главным историком Франции. Она помогла Руссо, Кребильону, Дидро и Монтескье. Она создала прославленный севрский фарфор и вывела «розы Помпадур». Именно ей обязана Европа знаменитым, помпезным и насмешливым Рококо, ставшим стилем той куртуазной эпохи, стилем, который воплотил в себе характер этой неугомонной и страстно-расчетливой женщины.
Она умерла в сорок три года в Версальском дворце, в котором Франция позволяла умирать лишь своим королям. Незадолго до смерти эта дочь простолюдина, повелевавшая венценосцем, записала в своем дневнике: «Где бы вы ни встретили людей, вы обнаружите лишь фальшь и бездну порока. Жить в одиночестве слишком скучно, поэтому приходится принимать людей такими, как они есть, и делать вид, будто не замечаешь этого…»
По воспоминаниям мемуариста, «когда похоронная процессия повернула по направлению к Парижу, Людовик, стоя на балконе дворца под проливным дождем, сказал: «Какую отвратительную погоду вы выбрали для последней прогулки, мадам!»
3. Судьба и ее превратности
Жанна Бекю, женщина, словно сошедшая с полотна Ренуара, родившегося, правда, на полтора века позже ее, начала свою карьеру с уличной торговки и закончила ее в собственном дворце в роли любовницы короля Франции. Зигзаги судьбы, которые Провидение предназначило этой разносчице цветов, поразили воображение биографов.
Она славно прожила свою жизнь, будучи незаконнорожденной дочерью дешевой модистки и переходя из постели в постель, пока не добралась до главного будуара страны.
Трудно перечислить истинное количество ее любовников, ибо продавцы цветов одолжили ее мастеровым, мастеровые – лавочникам, те – владельцам больших магазинов, магазинщики – интендантам, интенданты – откупщикам, откупщики – маркизу, тот – графу, граф – Ришелье, тот – Лебелю, и, наконец, она попала по последнему адресу – к Его Величеству Людовику XV. Это был первый и самый счастливый из поворотов ее судьбы. По всем правилам существовавших тогда приличий ее немедленно выдали замуж, и она стала именоваться графиней де Барри. Ей даже придумали вымышленного отца, чтобы хоть как-то облагородить происхождение.
Людовик, уже порядком пресытившийся дворцовыми ритуалами, дворцовой любовью и похоронивший к тому времени мадам де Помпадур, Людовик, никогда не общавшийся со своим народом, был очарован фамильярностью обращения, нахальством и простотой этой дочерью рынка. После того, как король начал регулярно пользоваться ее сексуальными услугами, весь двор немедленно нашел ее презабавной и сленг улиц Парижа превратился в любовный язык Версаля.
Жанна, будучи главной фавориткой Его Величества, страшно разбогатела, переженила всех своих многочисленных дворовых родственников на королевских придворных, переспала с неимоверным количеством вельможных сановников Франции, Англии и Италии и, как водится, выстроила себе роскошный дворец. Для полноты счастья она попыталась добиться дружбы Марии-Антуанетты, но та, ревнуя супруга, отвергла эту простолюдинку.
Тут ее судьба, словно пришпоренная кобыла, помчалась галопом. Недаром знаменитый Мольер посвятил ей свою книгу о фатализме. Умер король, и, не без помощи Марии-Антуанетты, Жанну заточили в монастырь. Впрочем, вскоре она сумела добиться отмены ссылки и уже начала было вновь прежнюю бурную жизнь… Но в этот момент Фортуна сделала свой последний зигзаг, показав Жанне, как говорили ее викторианские любовники, «нижнюю часть спины».
Разразившаяся Французская революция отняла у нее славу, богатство и всех любовников. Ее, уличную торговку и истинную дочь народа, этот народ объявил своим врагом и контрреволюционеркой. Ее обвинили во всех смертных грехах – в связи с аристократией, шпионаже, попытке восстановления монархии и в помощи англичанам. Эта женщина, не знавшая ничего, кроме любви, и никогда не интересовавшаяся политикой, была объявлена исчадием ада и предательницей революционной Родины.
Ничто, как известно, так не печалит людей, как чужая удача. Вчерашние разносчики цветов не смогли простить ей успеха. Судьба послала ей свой прощальный поклон — она взошла на гильотину вместе с королевой Марией-Антуанеттой.
И, видимо, смерть примирила их.