Сопрано

Не все встречи Ицика с женщинами заканчивались столь удачно. Как-то он вступил в переписку с одной особой.

Особа задала целую кучу вопросов.

«Есть ли у вас слух?» — для начала спросила она. Ицик подумал и, сообразив, что слышит все, что происходит вокруг, ответил: «Да». «Поете ли вы?» — задала она следующий вопрос. Ицик вновь задумался и вспомнил, что как-то в детстве запел, и родственники, возможно от радости, выпрыгнули в окно и скрылись из виду. Дальше следовал странный вопрос: «В опере?» Ицик не знал, как на него ответить. Но тут он вспомнил, что, опять же в детстве, родители, решив проверить, не Моцарт ли он, повели его в оперу. Маленький Ицик заснул на первой ноте. Поэтому большой Ицик на вопрос ответил утвердительно.

В результате трех положительных ответов особа согласилась с ним встретиться. Предупрежденный Неучителем о том, что женщины не всегда прямо выказывают свое желание, а часто кокетничают, подмигивают или специально одевают платье с большим вырезом, Ицик, вооруженный знаниями, направился в гости.

Новая пассия встретила его в концертном платье с большим декольте. Ицик, завидев декольте, понял, что это как раз тот случай, о котором говорил Неучитель. Она провела его в гостиную, где стоял огромный рояль. Ицик, впрочем, не обратил на него внимание, так как не мог оторвать взгляда от выреза его новой знакомой. Она подошла к роялю и спросила:

— Я сопрано, а Вы?

Ицак не знал, кто он. И честно ответил:

— А я нет.

— Ну что ж, — засмеялась она и, подмигнув, села за рояль.

Ицик, заметив ее подмигивание и сочтя это явным признаком желания, спросил:

— А когда мы займемся сексом?

— Ха-ха-ха-ха, — вновь расхохоталась хозяйка. — Какой Вы забавный. Сначала ведь прелюдия, — ответила она остроумно. После чего сыграла четвертую прелюдию Шопена. Потом кивнула Ицику и спросила:

— Ну, что же Вы собирались спеть?

Ицик напрягся, потому что петь он ничего не собирался. Но, решив сделать приятное новой знакомой, он вспомнил песню, которую пел ему папа. Он встал в позу и закричал: «Вставай, проклятьем заклеймённый весь мир голодных и рабов!»

Он успел спеть только две первые строчки, как услышал дикий вопль. Пианистка вскочила, зажав уши, и с безумным криком выбежала из комнаты. Прошло два томительных часа, пока, наконец, она вернулась, жаждая мести. Дико поглядывая на Ицика, в вытянутой руке она держала электрический шокер.

Первый разряд тока отбросил Ицика к роялю. Ицик закричал. После второго разряда его голова была засунута под крышку рояля. «Пой!» — страшным голосом закричала Сопрано. Ицик завыл. «Не фальшивь!» — выкрикнула она в порыве борьбы за музыкальные идеалы.

Несчастный Ицик верещал как резаный. Она лупила его крышкой рояля, пытаясь извлечь из него хоть одну чистую ноту. «Пой!» — рычало Сопрано. В конце концов его визг перешел в заунывный протяжный стон. Пианистка прислушалась к ноте и, облегченно выдохнув, отпустила несчастного певца.

Ицик, как ошпаренный, помчался домой.