Главмаршстрой

Однажды друзьям повезло — им удалось познакомиться с некоей особой — бывшей замдиректора Главмаршстроя из города Воркуты. Ее звали диковинным именем Драздраперма, что, впрочем, легко расшифровывалось как «Да здравствует Первое Мая». Правда, Вадя так и не понял, почему ее родители не завершили лозунг и не прибавили к нему «международный день трудящихся». Впрочем, тогда ее имя звучало бы как «Драздрапермамеждудтруд», и это было бы похоже на что-то индийское, вроде «Джавахарлалнеру». Но родители Драздапермы были русскими, а не индийскими коммунистами, и потому ограничились первой частью.

И всем была бы хороша эта женщина, если бы не признаки некоторого восторженно-командного помешательства. Во время второй его фазы она выстраивала Вадю и Ицика в четыре часа утра в одних трусах на торжественную поверку. Это было достаточно бледное зрелище: тощий Ицик и рядом с ним, потряхивая бородой и переминаясь с ноги на ногу, заспанный Вадя. Бывший зам Главмаршстроя вышагивала перед ними, поворачиваясь на каблуках.

— Почему? — выкрикивала она, — замдиректора Главмаршстроя не боится темноты?

В голосе ее звучала боевая труба.

— Потому что темнота боится замдиректора Главмаршстроя! — тонкими от страха голосами вопили друзья после месячной дрессировки.

Второй вопрос выкрикивался еще более грозно: «Когда замдиректору Главмаршстроя страшно?»

— Когда замдиректор Главмаршстроя смотрит в зеркало! — чеканили Вадя и Ицик.

Надо заметить, что командная фаза ее девиации проявлялась гораздо реже, чем фаза восторга. Чем, собственно говоря, она и очаровала Ицика.

Ицик тоже понравился замдиректору. Она никогда не видела столь задумчивых профессоров. Вернее, она вообще не видела никаких профессоров, ибо вращалась в ином обществе. Оно состояло из бывших жителей Колымского края, которые, добравшись до Земли Обетованной, не переставали радоваться и праздновать.

Но Драздраперма перещеголяла их всех. Она праздновала свой день рождения по еврейскому календарю, григорианскому, китайскому и ацтекскому. Кроме того, она, естественно, праздновала все еврейские праздники. Но так как их количество ее решительно не удовлетворяло, Драздраперме приходилось отмечать день Независимости Мадагаскара, день Парижской коммуны и мексиканский День Мертвых. Она не могла игнорировать и день основания Рима, а также Шахсей-вахсей, Лакшми-пуджа и праздник Арабского скакуна. Когда торжества заканчивались, начинались дни рождения друзей, родственников, знакомых и незна- комых.

В течение года, проведенного с Драздрапермой, Ицик принял участие в 364 празднествах. 365-ый день был выходным. Когда, обессиленный, в этот день он упал на колени, над ним участливо склонилась голова замдиректора Главмаршстроя.

— Я не могу больше, — прохрипел Ицик.

— И не надо, — участливо согласилась Драздраперма, — сегодня выходной… А, знаешь, что? – сказала она, на секунду задумавшись и тут же просияв — Давай этот выходной отпразднуем?!