Вадя и Ицик: ученичество

Как раз в это время Вадя с Ициком и познакомились с Неучителем. Для лучшего познания восточных учений Вадя и Ицик вынуждены были следующие четыре года, как и положено настоящим китайским ученикам, мыть полы в квартире Неучителя, готовить ему обед, а также шить, гладить и кричать петухом по утрам. А Неучитель, в свою очередь, каждый вечер обязан был бить их по пяткам.

Неучитель сознательно заменил трансцендентальную медитацию китайским битьем по пяткам. Он считал, что подобный способ познания сущностей более эффективен, чем весь дзен буддизм. Неучитель был категорически против нирваны, сатори, бодхи и каких-либо других видов просветления. Он был уверен, что, если исполнится мечта большого количества баранов, и они одновременно просветлятся, то мир немедленно превратится в бараний рай, что будет еще хуже бараньего ада, в котором он пребывает сейчас.

Как бы там ни было, в какой-то момент Вадя и Ицик, подметя пол в двухсотый раз, выстирав одежду Неучителя, его соседей, знакомых и родственников, перебрали весь рис в зернохранилище Тель-Авива и приступили к практическим занятиям.

В виде разминки практика началась с удивительных асан йоги, которыми Неучитель и не помнил, как овладел. Возможно, их не знали и сами йоги. Ему сразу удалось закрутить Вадю в такой немыслимый бублик, что длинный Вадин нос вонзился в его поясницу, а руки переплелись с ногами настолько, что он потерял счет конечностям. И вот, как раз в тот момент, когда Вадя уже перестал отличать ноги от рук, а лоб его со всей силы уперся в копчик, Неучителю позвонили. Он попросил Ицика приглядеть за Вадей, а сам отправился на гору Сион на Совет Мудрецов.

Ицик долго ходил вокруг Вади, обдумывая, как помочь тому подольше продержаться в этой удивительной асане. После чего пошел в кладовку, нашел там большой клубок альпинистской веревки, доставшейся Ваде по наследству, и в то время, пока тот делал робкие попытки освободиться, Ицик с немыслимой скоростью обвязал его со всех сторон. Теперь, даже если бы Вадя вдруг попытался каким-нибудь образом расплести свое тело, он бы уже не смог это сделать. Оглядев дело рук своих, Ицик остался доволен — он решил, что выполнил поручение Неучителя. После чего, утомившись, зевнул и пошел спать.

Всю ночь Вадя грыз веревки. Под утро, наконец, они, не выдержав Вадиных зубов, начали рваться. В пять тридцать утра на дверь Ицика обрушились удары топора. Это освободившийся от пут Вадя, держа в зубах топор (так как руки и ноги его отказывались повиноваться), рубил дверь Ицика.

В образовавшуюся щель Ицик увидел его болтающиеся конечности и оскаленные зубы, державшие древко топора. Ицик спрятался под кровать. Не сумев прорубить дверь, из последних сил Вадя грыз топорище, пока, наконец, оно не выпало из ослабевшей челюсти. Два дня Ицик пролежал под кроватью, боясь Вади.