Вадя и экстрасенс

1. Земляки

Как-то Вадя, гуляя по Тель-Авиву, обратил внимание на афишу. На ней был изображен человек в ушанке, валенках и тулупе, с большим крестом на груди. Текст на афише гласил: «Впервые в Израиле таежный ведун, сын сибирского шамана и святой страстотерпицы, всесильный экстрасенс Иван Годун».

Внизу более мелким шрифтом был перечислен список событий, происходящих с публикой прямо во время сеанса: увеличение мозга и других органов по просьбе заказчиков, аннигиляция вредных привычек, камней в почках и генетических мутаций. Далее была указана немыслимая стоимость билетов.

Вадя внимательно вгляделся в лицо ведуна и аж вскрикнул. Он узнал в нем товарища детских игр. Вадя побежал в гостиницу, где остановился Иван. В отеле его не оказалось, но на пляже напротив он заметил большой живот бывшего приятеля.

— Ваня! — закричал Вадя.

Человек встал и, распахнув руки, закричал:

— Вадя!

Они заключили друг друга в объятия.

— Вадя, — спросил Ваня, — а ты чего здесь?

— Так я, оказывается, еврей! — сказал Вадя.

— Вот это да! — сказал Ваня и похлопал земляка по плечу. — Здорово! Всегда думал, что что-то в тебе не в порядке.

— А ты-то Вань как? Ты же на тракторе на Тунгусску бревна возил!

— Эх, Вадя, и не говори, — печально ответил Ваня. — Ведь жил-то я хорошо, а потом перестройка — корова померла, мамаша окочурилась, папаша запил, хряк дуба дал, да и брат соседа пришиб, его и грохнули. Один я остался — куда деться. Вот, в ведуны и подался — сказал Ваня.

— А как же ты это, ну, экстра-сен-сируешь? — с трудом выговорил Вадя.

— Не спрашивай. Самому страшно. Как начну экстрасенсировать, так и остановиться не могу.

— А что ты делаешь-то?

— Не знаю я, Вадя. Как выпью, как на сцену выйду, у меня все в глазах закрутится — тут я вещать начинаю. Чего вещаю, ничего не помню. А когда все заканчивается, так меня со сцены утаскивают.

— Да, тяжело тебе, Ваня, — сказал Вадя.

— Ох, тяжело мне, Вадя, — согласился Ваня. — Давай, Вадя, выпьем спирта по таежной традиции.

Вадя попытался отговорить товарища. Пытался убедить его, что он, Вадя, на 35 градусной жаре не может пить закипающий спирт.

– Ты, Вадя, в школе не учился, — укоризненно произнес земляк. — Спирт, Вадя, кипит при 78,8 градуса, — обнаружил неожиданные познания Ваня и похлопал по стоявшей возле него канистре.

Тут же Ваня достал граненный стакан, с умилением посмотрел на него, смахнул невесть откуда взявшуюся слезу, наполнил его спиртом и залпом выпил.

—Ух, — сказал он, вновь налил стакан и протянул его Ваде.

Вадя взял стакан и поднес ко рту. Но за последние десять израильских лет он абсолютно потерял навык и, только успев вдохнуть спиртовые поры, замертво упал наземь.

— Эх, Вадя, Вадя. Что же евреи тут с тобой сделали? Совсем ты теперь никуда не годный! — сказал Ваня с грустью и, отобрав у бездыханного друга стакан, выпил его. Огляделся вокруг и, не найдя ни одного соленого огурца, занюхал ушанкой, которую на гастролях всегда носил с собой.

После чего выпил еще три стакана, смог подняться на четвереньки и с пафосом произнести — Ну, Вадя, за упокой твоей еврейской души!

Потом внимательно, прищурив глаз, осмотрел стакан, канистру и ушанку. Икнул, отбросил стакан, наполнил из канистры шапку и выпил ее всю, не отрываясь. И так почему-то расстроился, что налил еще две шапки. Тут земля поменялась местами с небом, он успел крикнуть:

— Ну, евреи! — и грохнулся оземь.

Через час Вадю разбудил чей-то крик. Это два Ваниных администратора хлопотали над шаманом.

— До чего довели артиста! Что сделали с ведуном!

Они били Ваню изо всех сил по щекам, но тот не реагировал.

— Перебрал дозу! – схватившись за голову, вопил один из них.

Вадя смотрел на них мутным взором и ничего не соображал. Администраторы оглядели его и, отойдя в сторону, засовещались. После чего подошли к осоловевшему Ваде и рассказали ему о принятом решении. Вадя лишился чувств.

2. Ведун

У администраторов возникла идея: так как Ваня не мог больше вещать, а отменить выступление было уже невозможно, то за него должен был вещать повинный во всем земляк. Когда Вадя окончательно пришел в себя, он уже был одет в валенки, большой тулуп, а на голове его красовалась ушанка. Вадя не успел ничего понять, как в него влили чайную ложку спирта и вытолкали на сцену концертного зала. Вадя огляделся. Зал был набит битком. Шатающейся походкой дошел он до авансцены и только начал что-то бормотать, как услышал:

— Говори по-русски!

Большинство зрителей были бывшими гражданами СССР. Осоловелыми глазами Вадя обвел зал. Только сейчас он понял, что происходило с Ваней во время его выступлений.

— Давай, ведун! — крикнули с галерки. — Вещай!

Что делать, Вадя не знал.

Увидев его замешательство, администраторы страшным шепотом начали звать его из-за кулис. Нестройными шагами Вадя пошел со сцены. Как только он оказался вблизи кулисы, администраторы схватили его за тулуп и утащили со сцены.

— Быстро чего-нибудь вещай! — угрожающе прошипели они, насильно влив в него еще четыре ложки и вытолкнув на сцену. Зал в глазах Вади заходил ходуном, потолок стал опускаться на сцену, лица людей расплылись и поехали куда-то в сторону.

— Охухух! — закричал Вадя, потому что ему показалось, что зрителей уносит в тайгу. – Охухух! — закричал он не своим голосом, желая удержать отъезжающих. — Ух,ух,ух! — заухал он филином, пытаясь обратить на себя внимание.

Бывшие советские пенсионеры застыли. Крики Вади, которые они приняли за камлание шамана, произвели на них впечатление. Пенсионеры перестали дышать и замерли, словно индейцы перед анакондой.

— Охухуххуххух! — вовсю разошелся Вадя, распахнув тулуп. Прозорливые администраторы не случайно Ваде под тулуп одели тельняшку. Публика в зале, увидев знакомый наряд, закричала от внезапно нахлынувшей ностальгии. Вадя поддержал их и завыл так, как выли на родной Тунгусске голодные волки. От этого пробирающего дрожь воя большинство зрителей лишилось чувств.

Те, кто выжили, вспомнив свою российскую жизнь, подхватили Вадину песню. Публика, выла, не переставая. Администраторы схватили Вадю за воротник и утащили за кулисы. Но зрители уже голосили и без него. Напрасно вызванная полиция пыталась угомонить зал. Над Тель-Авивом стоял неумолкающий вой. Наконец большую часть публики развезли по клиникам для душевнобольных, а оставшихся родственники силком утащили домой. Но и там зрители время от времени неожиданно подвывали.

Вадю отвез домой Ицик. Всю ночь Вадя не прекращал вскрикивать.

На следующий день израильские газеты вышли с заголовками «Сибирский вещун совершил невозможное! Новые репатрианты завыли! (далее газеты расходились во мнениях: от ужаса, от счастья, от унижения!)».

Через месяц Ваде пришла посылка. В ней были тулуп и ушанка.

«Спасибо, Вадя», — было написано на открытке, изображавшей таежный лес. «Шлю, что есть. Деньги кончатся — иди в ведуны! Я шаманом больше не работаю. Выпью и записываю издаваемые мной звуки. Называется «Тайны вселенной: инопланетные голоса». Диски расхватывают, как пирожки. Увидишь — купи. Твой Ваня».