Вадя и брат

У Вади был брат. Сводный. Вадя уехал в Израиль, а его брат так и остался на реке Малая Тунгусска. Брат родился еще до того, как Вадин папа женился на Вадиной маме. Это произошло, когда Мамонт Абрамович искал следы несуществующего метеорита в дикой Замбии. Замысел Генштаба был гениален и прост: папа что-нибудь находит на озере Танганьика, после чего туда немедленно десантируются пять советских дивизий, чтобы оградить местное население от радиации.

Перед путешествием в Замбию папа прошел инструктаж о том, что надо бояться термитов, гиппопотамов, не пить воду из реки и ни в коем случае не вступать в половые отношения с женщинами. Но папа, прибыв в Замбию, немедля взалкал и тут же вступил в половую связь с женщиной из племени ньянджа.

Его избранница оказалась дочерью огромного, обладающего невероятной силой вождя ньянджа. После долгих консультаций международныйотдел ЦК счел родство советского человека с таким замечательным вождем удачным политическим ходом в пику американским империалистам. Поэтому папа получил приказ немедленно жениться на этой ньяндже.

Папе пришлось взять ее с собой на речку Малая Тунгусска. Там она и родила ему сына. В следующую командировку папу послали в Азию. Он взял с собой жену и отправился на Тибет. Но перед тем, как уехать, он назвал сына Моисеем, в честь вождя еврейского народа. Потом посадил маму-ньянджу в нарты и умчался на оленьей упряжке.

Метеорита, как обычно, он не нашел, но его жена была так очарована Тибетом, что села в одну из пещер и ни за что не хотела сдвинуться с места. Папа вынужден был оставить ее там и вернуться в СССР. Жена же его, просидев в одной позе 14 лет, превратилась в первую женщину ламу, о которой говорили по всему Тибету.

Моисей часто спрашивал: «Папа, кто моя мама?». «Твоя мама — лама», — сурово отвечал отец. И так как мама была ламой, а папа часто ездил в командировки, то Моисей вырос в тайге. Он стал огромным евреенегром. Местные жители трепетали от страха. Вадя писал ему письма и звал в Израиль. Но Моисей не мог бросить тайгу. Он был ее хозяином.

Он ловко забирался на деревья и рыл огромные норы. Часто экспедиции из Москвы, вызванные охотниками, находили большие следы и думали, что это следы йети – снежного человека. Но это были следы Моисея. Моисей ходил босиком по снегу и голым бегал по тундре. Иногда, взобравшись на высокую пихту, он издавал победный клич.

Он ел волков и медведей. А когда засыпал, объевшись, храп его слышен был от Мурманска до Читы. И горе было охотнику, который под ворохом лежалых листьев натыкался на Моисея. Грозен был Моисей и свиреп. Он шел по тайге, и тайга стонала. Кричали птицы, выли волки, рыси пряталась на деревьях, тигры разбегались с Амура. Сказания о нем ходили по великой Сибири. И не было равных Моисею ни по силе, ни по уму, ни по храбрости.