Этнос тысячелетий. Универсализм
Универсализм
«Откровение подобно пророчеству дается человеку в меру его способностей. Когда глас Божий звучал с Синая, он звучал для каждого с такой силой, какую тот мог вынести».
ЭЕЭ
В этой последней главе я хотел бы вернуться к рассказу о родовой структуре народа. Вернее, продолжить эту тему, заметив, что скорее всего в ходе еврейской истории выжить удалось только наиболее сильным родам, могущим противостоять окружающей парадигме. Под сильными родами здесь имеются в виду кланы с наиболее мощным энергетическим потенциалом, проявляющимся в реализации своей миссии или задачи.
При этом мы знаем об огромном количестве евреев (а значит и еврейских родов), которые на протяжении истории были насильно крещены или добровольно отошли от своего народа, ассимилировавшись в окружающих их этносах. (По некоторым предположениям, как мы уже указывали, каждый раз после очередного исторического катаклизма евреями продолжают считать себя немногим более двадцати пяти процентов народа). То есть тем или иным способом они прервали ту концептуальную родовую связь, которая, собственно, и обеспечивала выполнение их миссии.
Кроме всего прочего, некоторая часть евреев, пытаясь променять родовую и концептуальную самоидентификацию на идеи универсализма (в какой бы форме в те или иные эпохи этот универсализм не выступал), бесконечно натыкалась на сопротивление окружающих народов. Ложное или ошибочное истолкование еврейской мессианской идеи толкало евреев-универсалистов вновь и вновь предлагать миру (и в первую очередь другим народам) очередную панацею, как идею непременного всеобщего спасения. При этом стоит отметить, что идеи эти были, как правило, чрезвычайно конкурентоспособны, в связи с их точным попаданием в глобальную конъюнктуру соответствующей эпохи. Как можно заметить даже при беглом анализе, все эти концепции носили и носят ярко выраженный антиродовой или космополитический характер.
Еще одно отличительное свойство подобных идей – они, так или иначе, не просто обещали, а гарантировали счастливое будущее. В данном случае даже не принципиально, что служило стержневым сюжетом для доктрины всеобщего счастья – за основный принцип всегда было взято неверно интерпретированное еврейское понятие «тикун» (исправление). Это «исправление» жизни всегда трактовалось еврейскими универсалистами буквально и, по сути, вульгарно – как обещанное счастливое существование в жизни реальной или в жизни загробной. Стержневой сюжет всегда совпадал с чаяниями эпохи – от религии до философии и от экономики до психологии. Между тем сами еврейские основатели этих универсалистских идей несмотря на то, что их теории были предназначены народам мира, воспринимались этими народами в первую очередь и прежде всего, как евреи. Так на первых порах возникновения этих теорий их трактовали исключительно с негативной коннотацией — как «иудео-христианство», «еврейскую науку» или «еврейское учение», что, впрочем, зачастую имеет место и в наши дни.
Конечно, одним из первых на этом пути преуспел Шауль из Тарса, ученик главы Синедриона Гамлиэля I, превратившийся в Павла и сделавший потрясающую карьеру лидера и пророка нового учения, адаптировав иудаизм к представлениям и чаяниям современных ему язычников. Неофитам того времени без всякого сомнения было трудно и, собственно говоря, практически немыслимо принять и осознать иудаизм, насчитывающий к тому времени два тысячелетия идей, мнений, дискуссий, веры и философии. И потому этот сложный комплекс концепции, традиций и мироощущения должен был быть адаптирован под нужды и восприятия новых адептов. Возник, по меткому определению Нехамы Абельски, «иудаизм лайт», естественно, на первых порах абсолютно не отказывающийся от своего источника. При этом Павел вынужден был идти на бесконечные компромиссы, которые все более отдаляли «иудаизм лайт» от иудаизма как такового. Оставляя, например, основную идею иудаизма о контракте с абстрактным и трансцендентным, привыкшим мыслить конкретно язычникам необходимо было предложить привычный в смысле наглядности изображения образ. Возникший компромисс породил достаточно конкретную (и в общем понятную для неофитов, знакомых с рождёнными от богов и людей героями) фигуру Божьего сына.
Но сами евреи-универсалисты, выдвинувшие ряд краеугольных космополитических идей и выступившие в роли их миссионеров и пропагандистов по отношению к народам мира, в большинстве своем в глазах этих народов (несмотря на, в целом, восторженное принятие самих идей) все равно, как мы и указали выше, оставались евреями.
Та же участь постигала и евреев, выбравших иной путь – ассимиляции, то есть растворения в народах мира. Собственно, любая идея универсализма всегда на более жизненном или бытовом уровне предполагает обязательную ассимиляцию. Но и евреев–ассимиляторов настигала та же судьба – несмотря на свое отчаянное желание всяческим образом стереть собственное самоидентификационное начало – ни одному из них это не удавалось: окружающие народы безошибочно определяли в них евреев-«перебежчиков». Только их внукам и правнукам от двух, трех поколений смешанных браков, исповедовавшим религии окружающих народов, удавалось осуществить мечту своих предков. Таким образом, универсализм при всех его притягательных моментах всегда вел к растворению евреев в окружающих их этносах, к безусловной потере самоидентификации и к исчезновению части еврейского народа.