Этнос тысячелетий. Ориентация и менталитет
Размышления о свободе
Как только мы начинаем размышлять о «жизни по горизонтали», то есть о реальности, в которой мы существуем, тут же на первый план, хотим мы этого или нет, выходит тема взаимоотношений между людьми, которая во многом опирается на такие известные понятия, как свобода, равенство и братство. Они не случайно в свое время стали лозунгом французов, мечтавших о новом справедливом порядке.
Думаю, что первыми столь кардинально вопрос о свободе поставили все-таки евреи, как минимум за три тысячелетия до французской революции, совершив Исход из Египта. Как мы знаем, евреи до сих пор каждый год празднуют этот праздник Свободы и освобождения от рабства. При этом каждый еврей по традиции должен представлять себе, что это именно он перестал быть рабом. В Пасхальной Агаде записано:
«В каждом поколении каждый человек должен чувствовать, что именно он вышел из рабства Египетского».
Этот праздник, под названием Песах, стал символом грандиозного события в жизни народа. С этого момента начинается совершенно новый этап в его жизни. Как сказал Гейне:
«После Исхода о свободе всегда говорят с еврейским акцентом».
Выход из состояния рабства оказал глубокое влияние на еврейское самосознание на все будущие тридцать веков. В этом смысле стремление к свободе навсегда войдет в потомков уже на генетическом уровне. Ощущение Свободы стало одним из основополагающих моментов, формирующих психологию евреев. И в психологическом плане речь идет уже прежде всего о свободе внутренней, а не только внешней.
В течение почти двух последних тысячелетий свобода евреев, в большинстве стран, где они проживали, как мы знаем, была во многом ограничена. На них распространялись многочисленные запреты на профессии, избирательное право, ношение оружия, учебу и прочее, прочее, прочее. Пожалуй, нелегко будет перечислить весь список ограничений, которым подверглись евреи за это время, в зависимости от страны и эпохи. При этой внешней несвободе они смогли уберечь свободу внутреннюю и сделать ее основным стержнем своего существования. Их ориентация по вертикали давала им возможность сохранить не только внутреннее ощущение свободы, но, что не менее важно, и свободу мысли. И никакие, часто нечеловеческие, условия существования не смогли лишить их этого.
ДИАЛОГ
Шайнэ. Но ведь понятия внутренней и внешней свободы совершенно разные. Да и связаны ли они вообще?
Я. Безусловно связаны. Чем более ты внутренне несвободен, тем меньше у тебя желание освободиться и внешне. Просто потому, что в твоем сознании нет даже самого понятия Свободы — оно незнакомо тебе. Как сказал рабби Мендл из Коцка:
«Во всем этом огромном мире еще не родился герой, способный освободить человека, который уже сам позабыл о своих оковах».
Нисан. Ты говоришь о свободе от чего?
Я. В твоем вопросе уже содержится очень, так сказать, субъективное восприятие свободы. Почему Свобода должна быть от чего-то? Свобода — это самое естественное состояние человека. Или как сказал Барух Спиноза:
«Свобода — это осознанная необходимость.»
Зэев. Что это значит?
Я. Это означает, как не печально это сознавать, что многие люди не чувствуют в этом необходимости и, следовательно, не осознают этого. Для многих рабство, как это ни парадоксально звучит — самое комфортное состояние. Замечательно сказал Станислав Ежи Лец:
«Мечта рабов: рынок, где можно купить себе хозяина».
Малка. Разве есть какие-нибудь исторические примеры подобного?
Я. Ну, например, то, что происходит в некоторых странах не так давно распавшейся Советской империи, народы которой вышли из собственного коммунистического рабства. А как мы знаем из истории той же России — даже освобождение от крепостного права было принято весьма неоднозначно самими этими крепостными.
Ведь свобода это взятая на себя ответственность за собственную жизнь. Многие люди с радостью готовы эту ответственность кому-нибудь передать — начиная от хозяина и кончая государством. Фрейд с печалью заключил когда-то:
«Большинство людей в действительности не хотят свободы, ведь она предполагает ответственность, а ответственность страшит большинство людей».
Ицхак. Но евреи, по-моему, никогда не были крепостными.
Я. Да евреи как раз последние два тысячелетия и отличались тем, что всё время брали на себя ответственность, все время генерировали либо деяния, либо идеи.
Шифра. Ну вообще-то все это не так легко, как кажется.
Я. Безусловно. В этом смысле, например, гораздо проще быть наемным работником, чем самому создавать какое-либо дело. Это во много раз меньшая ответственность. А уж если перебросить эту ответственность на плечи государства — это ещё надёжней.
Зэев. Но это уже разговор не о свободе, а об ответственности.
Я. Даже если это не одно и то же, то это очень близкие понятия. А о свободе кто-то из писателей хорошо сказал, что для раба в триаде «раб — свободный человек — хозяин», понятие «свободный человек» лишнее. Потому что в действительности раб не хочет быть свободным, он хочет быть хозяином.
Свобода — это внутреннее состояние необходимое для человека. Как известно — хозяин также несвободен, как и раб. Свобода противоположна иерархии. У евреев, собственно говоря, и нет иерархии. Потому что при общении с Эйн Соф — нет посредников. Эта связь прямая. Человек и Всевышний. И в этом смысле все люди равны. Из понятия свободы и вытекает понятие равенства. Как сказал Эйнштейн:
«Перед Богом мы все одинаково мудры — или одинаково глупы».