Размышления о ценности жизни
Идея предназначения или жизненного призвания тесно связана с такой этической и моральной категорией, как ценность человеческой жизни. По существу, нам известны только четыре основные модели отношения общества к ценности человеческой жизни.
В первой модели жизнь человека бесценна как таковая, в связи с самим ее существованием. Именно жизнь считается абсолютной, главной и единственной ценностью, на которой базируются все остальные ценностные категории общества.
Вторая модель — жизнь человека чрезвычайно ценна, но не абсолютна сама по себе.
Третья модель — жизнь человеческая обесценена, и общество вообще не склонно ориентироваться в своих приоритетах на подобную величину. (Эта модель может сложиться по разным причинам — и потому, что в данном обществе или культуре исторически человеческая жизнь никогда не представляла особой ценности (например, в связи с многовековой господствующей традицией узаконенного рабства) или из-за представлений о том, что загробная жизнь, несомненно, лучше, качественней и одухотворенней, чем жизнь земная.)
И, наконец, четвертая модель, в определенной мере являющаяся лишь разновидностью третьей, в которой ценность жизни имеет существенный вес только по отношению к привилегированным группам, жизнь же остальных членов общества — стоит очень мало.
Логично, кстати, что в тех обществах, где невелика цена человеческой жизни, идет постоянная борьба за выживание. Личность, подвергающаяся непрерывной потенциальной опасности (в связи с тем, что жизнь ее не представляет особой ценности в глазах окружающих), даже в том случае, когда эта опасность существует в латентной форме, все время так или иначе озабочена своим физическим выживанием. Во всяком случае именно на это уходит большая часть душевных сил, энергии и способностей ума.
В иных обществах, культура, традиция и философия которых утверждают ценность человеческой жизни — буквальная борьба за выживание не является столь насущной, и энергия, душевные силы и интеллект членов такого общества в гораздо большей степени направлены на техническое, нравственное или духовное развитие.
В данном случае нам интересна вторая модель, в связи с тем, что именно она соответствует основным представлениям о ценности жизни сложившимся у еврейского народа. Стоит повторить, что в этом контексте жизнь человеческая необычайно ценна, но не абсолютна. Ее ценность заключается в том, что, во-первых, создание человека — не дело рук человека, поэтому и не ему распоряжаться ею. Во-вторых, именно благодаря Всевышнему, человек — существо одухотворенное, то есть у него есть душа, что представляет собой непреходящую ценность. (Уместно здесь вспомнить высказывание знаменитого Тацита о евреях — «души погибших в бою или казненных врагами они почитают бессмертными, отсюда их презрение к смерти».) И, наконец, в-третьих, еврейский народ создан не случайно, а намеренно, как «народ священников», посвятивший свою жизнь служению Всевышнему, то есть определенной миссии. И выполнение этой миссии — и есть жизнь еврея. Собственно говоря, народ создан и существует именно для этой глобальной цели (как бы по-разному не трактовали ее различные представители этого народа) и, если еврей перестает свою миссию выполнять — его жизнь в определенном смысле теряет свою ценность.
Скорее всего именно под таким углом зрения рассматривали свое существование те евреи и целые еврейские общины, которые предпочли умереть, но не изменить своей вере. Вера в данном контексте не являлась некоей индивидуальной, личностной чертой, игрой ума или воображения. Нет, как раз вера в этом случае и являлась — выполнением своей миссии или предназначения. И эти евреи не готовы были ни при каких условиях отказаться от своего предназначения. Поэтому они были вынуждены принять смерть.
Предназначение оказывалось важнее просто физической жизни. Вернее, жизнь включала в себя понятие миссии. А жизнь вне этого понятия была бессмысленна. Именно поэтому мы можем сделать вывод, что для еврейского народа жизнь как таковая, несмотря на всю ее чрезвычайную ценность, не является ценностью абсолютной. Ценность абсолютную она приобретает только тогда, когда несет в себе миссию или определенное предназначение. И тогда стоит потратить жизнь на то, чтобы приблизиться к Бесконечности.
«Пусть сердце разорвется на куски, пусть ноша будет непосильной, пусть обрушатся небеса, и земля уйдет из-под ног, — человек не должен уклоняться от своего пути!» — так вопиял когда-то рабби Менахем Мендл из Коцка.