Вояж в Кирьят Шмона

1. Вадя, Ицик и средства передвижения

Однажды Вадя купил автомобиль Вольво. Большой, широкий, 1953 года выпуска. Но продавец сказал, что он бегает, словно юноша. Счастливый Вадя отдал деньги и сел за руль. Мотор заскрежетал, во все стороны полетели искры, выхлопная труба завыла, и Вольво, словно пожилой тюлень, переваливаясь, помчалось вперед. Вадя попытался остановиться, но у машины, видимо, были свои планы: она неслась, грохоча и порыкивая на ходу, пока, наконец, тормоза сипло не застонали, и автомобиль внезапно встал, как вкопанный. От этого Вадя чуть не пробил головой лобовое стекло, что, впрочем, не омрачило его настроения.

Вадя смог быстро приспособиться к особенностям своей машины. Он подвязывал багажник изоляционной лентой, а пол автомобиля, который со дня рождения несколько поизносился, и потому в нем зияли две большие дыры, просто игнорировал. Главное было на ходу не промахнуться и не попасть ногой в дырку. Но все эти мелочи не беспокоили Вадю. Даже если машина не заводилась, и Вадя, кряхтя и потея, толкал ее вперед, через какие-то 2-3 часа шведское произведение авто-искусства одумывалось, и его мотор начинал грохотать.

Ваде его машина нравилась. Почему-то она не нравились другим водителям. Может быть, они были недовольны тем, что у Вади не горели фары, поэтому Вольво двигалось как вор в ночи, внезапно выскакивая перед носом других автомобилей.

В свое время Вадя изъездил весь родной Туруханский край и не слышал ни от кого жалоб. Впрочем, олени, завидев Вадю издалека, разбегались так быстро, что, если бы кто-то и решил бы поинтересоваться их мнением, то не успел бы расслышать ответ.

Конечно, в Тель-Авиве было больше водителей, чем на таежных тропах, и Вадя вынужден был маневрировать среди них, будто мчался на собачьей упряжке сквозь торосы Большой Тунгусски. Но он привык бороться с трудностями, а шведское чудо несло его вперед.

Ицик тоже купил себе машину.

Это был Додж 1928 года. Когда Ицик заводил его, Додж ворчал, как старый леопард, и не всегда двигался. Когда же Ицик выходил из машины и толкал его, Додж с диким ревом срывался с места, и Ицик не всегда успевал вскочить в него. К тому же Ицик иногда путал педали: и потому, когда он выезжал на улицы, водители Тель-Авива оповещали друг друга. Впрочем, Ицика было видно издалека: его огромный Додж то вилял, то подпрыгивал, то вдруг неожиданно для самого себя давал задний ход.

2. Поездка

Как-то Ицик договорился с Вадей поехать на пляж на его Додже. В последний момент Ицик вспомнил, что проколол вчера колесо, открыл большой багажник и залез туда в поисках запасного. Потом задумался и забыл, что он ищет.

Вадя, подойдя к машине и не обнаружив там Ицика, захлопнул багажник и сел за руль. Забыв, что они договорились вместе ехать на пляж, он поехал в поликлинику. Додж рычал, как обычно. Вадя не заметил, что одно его колесо проколото, а из багажника доносятся какие-то звуки.

Поликлиника, в которую направился Вадя, находилась за 184 километра от Тель-Авива в городе Кирьят Шмона. Это была не самая близкая поликлиника. Но и Вадя поехал туда не лечиться. Просто в этой поликлинике работала врач, с которой он вчера подружился на сайте знакомств. А так как дома ее ждал муж и шестеро детей, то свидание она назначила Ваде на рабочем месте.

Когда Вадя наконец добрался до ее кабинета в Кирьят Шмона, он был несколько смущен: прием у врача был в самом разгаре. Как дисциплинированный гражданин, он занял очередь и стал ждать. На сайте не было фотографии его потенциальной возлюбленной, в отличие от Вадиного фото. И когда дверь в кабинет открылась, он впервые увидел свою избранницу. Эта была женщина пенсионного возраста с неизмеримым объемом груди. Завидев Вадю, она подскочила на месте, дыхание ее участилось, а грудь начала так вздыматься, что халат распахнулся и обнажил глубокое декольте блузки багрового цвета. Вадя зажмурился. Наконец, при полном недоумении очереди, она схватила его за руку и одним могучим рывком втащила в кабинет. От неожиданности Вадина голова нырнула в декольте, и Вадя испугался, что вынырнуть ему уже не придется. Но в этот момент раздался стук в дверь.

— Занято! — закричала женщина-врач, глубоко дыша. Но стук раздавался все настойчивее. Со злостью запахнула она халат и распахнула дверь. За дверью стоял старичок, похожий на пожилой одуванчик. Он продолжал стучать своей палочкой о косяк открытой двери.

— Хватит, хватит! — закричала врач. Она схватила старичка за шиворот и тоже втянула его в кабинет.

— Что болит? — возмущенным голосом прокричала она.

— Я ничего не слышу, — сказал старичок. — У меня в ушах пробка, я ничего не слышу. Я не слышу, — настойчиво продолжал утверждать он.

Она посадила его в кресло, посмотрела в ухо и вытащила из него пробку из-под шампанского.

Потом она посмотрело в другое ухо.

— Вот лишь бы помешать! — раздраженно сказала она Ваде.

А старичку крикнула — Там тоже пробка, но другая.

При этом она все-таки подмигнула Ваде и, оглядев его, плотоядно облизнулась. Потом подошла к железному медицинскому шкафу, один вид которого привел Вадю в трепет, и достала оттуда огромный шприц. Ваде показалось, что он где-то уже видел подобный лечебный инструмент. Наконец, он вспомнил — когда он охранял крокодилов такой шприц применяли для их осеменения. Держа шприц наперевес, избранница подошла к старичку и с силой выжала его прямо в ухо своего несчастного пациента. Словно цунами сорвало старичка со стула и бросило в дальний угол комнаты. Он ударился о стену и громко закричал «Слышу, слышу!», словно матрос Колумба, завидевший заветный берег. Вадя похолодел.

Но женщина даже глазом не повела. Она повернулась к Ваде и вновь хищно оглядев его, произнесла, потрясая шприцем — Сейчас, сейчас, я почти кончила!

От страха Вадя на ватных ногах выскочил из кабинета и кубарем скатился по лестнице, оглядываясь, не бежит ли за ним полногрудая врачиха со шприцем в руке. Он вскочил в машину и, не замедляя скорость на поворотах, пронесся 184 километра за полчаса. Старый додж ходил ходуном, ревел, вставал на дыбы, обод проколотого колеса резал асфальт, высекая огонь, в багажнике бился Ицик. Когда додж, наконец, домчался до Тель Авива, он медленно и печально, прямо на глазах удивленных прохожих рассыпался на части. Странно изогнувшийся багажник развалился и из него что-то тяжелое вывалилось на землю. Вадя пригляделся и узнал Ицика, застывшего в невероятной позе.

Через час прохожие под руководством Вади сумели разогнуть Ицика. В ярости он был страшен. Глаза его вылезли из орбит, волосы встали дыбом, ноги тряслись, все тело ходило ходуном, а руки со скрюченными пальцами тянулись к горлу обидчика. Ицик издавал нечеловеческие звуки, что-то булькало, хрюкало в его горле, а зубы свирепо выстукивали танго смерти.

От страха Вадя сначала онемел, а потом умчался домой и забаррикадировался. А Ицик трое суток бегал под домом, пока не заскулил и не взмолился пустить его. Тогда Вадя сжалился, разобрал баррикаду и открыл ему дверь.