© Йонатан Видгоп | Художник А. Горенштейн

Вам в другую сторону!

Ицик и Мировое Зло

Проблема Добра и Зла всегда волновала Ицика.

С детства он был убежден, что его мама и есть мировое Зло. Когда он познакомился с Неучителем и увидел, что тот в приступе ярости не визжит фальцетом, он понял, что встретил мировое Добро. И Ицик познал гармонию…

Но когда Неучитель объяснил ему, что мама не есть абсолютное Зло, Ицик запаниковал. Да к тому же и сам Неучитель вел себя странно: он не хотел признаваться, кем является.

Ицик стал присматриваться к нему и начал подозревать, что совершенное Зло — это, как раз, он.

— Но тогда кто же мировое Добро? — задавал себе Ицик беспощадный вопрос.

Дилемма, вставшая перед ним во всей философской глубине, была неразрешима. Едва Ицик назначал на роль мирового Зла Неучителя, как тут же место Добра становилось вакантным. А стоило лишь его кумиру олицетворить собою Добро, в тот же миг на месте Зла зияла дыра.

Ицик не мог разрешить эту задачу: его черно-белый мир разрушался на глазах, грозя погрести Ицика под руинами. Он так долго сомневался, назначая Неучителя по очереди на обе роли, что окончательно запутался.

1. Империя зла

И тут Ицик вспомнил, что далеко на севере есть страна, именуемая ранее Империей зла. Ицик сел на самолет и вышел в аэропорту Шереметьево.

Там долго и подозрительно разглядывали его паспорт.

— Ты че притащился, жид порхатый? — добродушно спросил веснушчатый пограничник.

— Я ищу мировое Зло, — честно ответил Ицик.

— О, так это ж ты! — ткнув в него пальцем, весело сказал пограничник.

— Я? — удивился Ицик.

— А то, кто? Ты же нас споил и революцию устроил!.. У нас зла нет, — посерьезнев, добавил он строго — Мы — добро!

Ошарашенный Ицик закрыл от стыда лицо руками.

— Зачем же я споил русский народ? Зачем, зачем я устраивал революцию? — с отчаянием спрашивал себя перепуганный Ицик.

— Ну что, молодой человек? Совесть-то мучает? — раздался возле него вкрадчивый голос.

— Мучает, — он поднял глаза и увидел человека в шляпе и сером пальто со значком «Почетный чекист».

— Я искал мировое Зло… — пробормотал Ицик.

— И что, нашли?

— Да мне сказали…

— Я Вам скажу: Вам в другую сторону, — Человек в шляпе подошёл к карте и пальцем с большим брильянтовым перстнем сурово ткнул в Вашингтон. — Вот оно где!

2. Дервиш

Прилетевший в США рано утром угрюмый, не выспавшийся Ицик вышел из аэропорта Ла Гардия. Живущий на Ближнем Востоке, побывавший в России и не отвечающий на вопрос «How are you?» — «Fain!», он вызывал подозрения. За Ициком было установлено наблюдение, и, в конце концов, ничего не обнаружив, власти решили на всякий случай выслать его из Соединенных Штатов, как нежелательный элемент.

Тогда Ицик купил билет в Непал, чтобы найти какого-нибудь ламу, и узнать не в пещерах ли Гималаев кроются Добро и Зло. Но выйдя из аэропорта в Катманду, он столкнулся с целой толпой нищих. Ицик вспомнил слова Неучителя о том, что надо помогать сирым, ибо сказано «миссия их — проверять, не зачерствело ли сердце еврея!». Спохватившись, Ицик сразу же раздал все деньги и кредитные карточки, потом снял рубашку, ботинки, носки и брюки, доставив истинную радость непальским нищим. После чего, оставшись в трусах, босиком, без копейки денег, решил сесть на любой ближайший рейс.

В аэропорту его приняли за еврейского дервиша и пустили в самолет. Боинг летел в Берлин. Пограничные службы, увидев Ицика в трусах, поинтересовались целью его приезда. Ицик сразу признался, что ищет Добро и Зло. Педантичные немцы открыли телефонную книгу. Через полчаса Ицик получил официальный ответ на гербовой бумаге министерства внутренних дел: «В Берлине и во всей Федеративной Республике Германии существование Зла, впрочем, как и Добра, не обнаружено». После чего Ицику было отказано в пребывании.

Ни денег, ни одежды у него не было. Как продолжить поиски вечных ценностей, он не знал. Опечалившись, Ицик даже лишился на время дара речи. Тогда рабочие аэропорта, приняв его за бедного немого турка и выведя через канализационные пути в город, сдали на руки турецкой общине. После чего экстремисты из «Серых волков» контрабандой вывезли его в Стамбул.

3. Бомба

В Стамбуле Ицика сразу разоблачили, поняв, что никакой он не немой турок, а говорящий еврей и запихали в первый попавшийся самолет. Самолет летел в КНДР. Окружившие его при приземлении северокорейские пограничники в ту же минуту обнаружили у него в голове таблицу умножения и поняли, что перед ними ученый американский шпион.

Ицика раздели, долго били палками по пяткам, а потом, заставили изобретать новую, самую страшную бомбу. Ицик сидел с побитыми пятками, по шею в воде и изобретал бомбу. Иногда ему приносили горсточку риса, которую он с жадностью заглатывал. Иногда его били самшитовой палкой по голове, но это не помогало. Бомба не создавалась.

Наконец Ицика посадили на растущий бамбук и объяснили, что через 24 часа тот вопьется ему в пятку и прорастет прямо в мозжечок. Тут Ицика охватило невиданное вдохновение, и он быстро изобрел самую страшную бомбу.

Генералы так обрадовались, что забыли его спросить, как она работает. На радостях они решили немедленно повесить Ицика, чтобы он не разгласил секрет бомбы. Но голодные корейские солдаты, оставленные на минуту без присмотра, сразу же съели рисовую веревку, на которой должны были его вешать. Их немедленно расстреляли, но та же судьба постигла и второй рисовый канат вместе со вторым взводом. За третьим наблюдал офицер, поэтому солдатам ничего не досталось. Сам же офицер успел его только основательно надкусать. Естественно, когда на нем подвесили Ицика, канат не выдержал и порвался в надкусанным месте.

Ицик упал в воду и вынужден был плыть по рекам Корейской Народной Республики, текущим в Китай, пока его, обессиленного, не выловили возле Пекина. Там его вытащили на берег, одели шапку с красной звездой и отправили в Израиль.

Встретивший его Неучитель рассказал ему, что, когда корейцы решили использовать изобретенную Ициком бомбу, она взорвалась и убила двадцать три дивизии северокорейских солдат. За что американское правительство тайно наградило Ицика Медалью Почета.

— А как же Добро и Зло? — печально спросил измученный Ицик.

— Эх, Ицик, — и взгляд Неучителя стал задумчивым, — Кто знает замыслы Создателя…