Вадя и мода

1. Имидж

— Вадя, — как-то сказал Неучитель, внимательно осмотрев Вадю с ног до головы, — как-то ты скучно выглядишь.

Вадя посмотрел в зеркало и понял, что Неучитель прав. Из зеркала на него смотрела унылая физиономия с печальными, навсегда обиженными глазами.

На следующий день Вадя отправился к парикмахеру и попросил сделать ему такую прическу, что бы его мама родная не узнала. Парикмахер долго трудился над его головой, и когда Вадя взглянул в зеркало, то не только мама, но и он сам не сразу узнал себя: от рук парикмахера волосы его встали дыбом, да так и застыли в панике. После этого в соседнем кабинете Ваде воткнули кольцо в нос, на уши надели железные наконечники, а зубной врач вставил в передний зуб большой фальшивый бриллиант. Для полноты картины парикмахер покрасил его бороду в цвет кумача.

С радостью Вадя на следующий день пошел на работу. Его уволили через 16 минут, так как именно 16 минут потребовалось начальнику и его коллегам, чтобы узнать в этом странном, невиданном им доселе субъекте Вадю.

Все вышеописанные события происходили во время праздника Песах. Так что после увольнения Вадя бодро отправился к родственникам.

Торжество был в самом разгаре. Вадя скромно замер в дверях. Сначала на него не обратили внимания, думая, что это ярко раскрашенный манекен, кем-то по глупости принесенный на праздник. Но когда Вадя зашевелился, родственники встрепенулись. Родная Вадина мама от страха закричала: «Чур меня, чур!». Все остальные приняли его за фараона, что не пускал евреев из Египта. Родственники настолько впечатлились, что напали на Вадю, проклиная и пиная его. Когда они схватили со стола вилки, Вадя помчался что было сил прочь. Только таким образом ему удалось спастись от своей воинственной родни.

2. Педагог

Но преследования не смутили Вадю. Он твердо решил до конца изменить свой имидж. Но не знал, как этого добиться. Тогда в отчаянии отважился он на последнее средство. Вадя решил поменять пол. Но, чтобы отличаться от прочих трансгендеров, захотел оставить свою кумачовую бороду. Он уже вошел в помещение клиники, и тут в холле увидел по телевизору певицу Кончиту с красивой подстриженной бородой.

От обиды, что его опередили, Вадя заплакал. К нему подошла сжалившаяся над ним женщина, обняла его и прижала к себе. Вадя уткнулся в ее участливую грудь, всхлипывания его стали реже и, наконец, он затих.

Его спасительница оказалась бывшей учительницей. До приезда в Израиль на своей родине в городе Долды-Курган она носила гордое звание «Заслуженный работник народного образования». Отсидев в течение 46 лет за проверкой тетрадей, она уже без удивления взирала на нижнюю часть своего тела.

Надо заметить, нижняя ее часть был таких размеров, что, когда Вадя решил привести педагога домой, Ицик испугался и убежал вглубь квартиры. Вообще, редкий мужчина без трепета мог вынести подобный размах бедер. Но Вадя вырос в Туруханском крае и был бесстрашен. Учительница не могла этого не оценить. Любовь охватила работника народного образования.

Но, несмотря на все попытки, влюбленная так и не смогла протиснуться в дверь их квартиры. Увы, нижняя часть педагога никоим образом не хотела пролезать в дом. Тогда было принято решение ехать к учительнице. Оставленный дома напуганный, но завистливый Ицик, высунувшись из окна, печально махал им рукой.

В квартире учительницы вместо двери был прорублен проход в стене, куда она могла протиснуться боком. Наконец ей удалось заключить Вадю в объятия. Но Вадя и предположить не мог, какие скелеты хранились в ее шкафу.

В шкафу ее хранилась посыпанная нафталином форма советского пограничника. Дело в том, что город Долды-Курган находился на самой границы СССР. Там прошли юность, молодость и зрелые годы заслуженной учительницы. Кроме мужчин-пограничников в этом городе можно было встретить только пограничных собак. Учительница была так ослеплена военной формой, что вся застава без зазрения совести пользовалась ее ослеплением в корыстных сексуальных целях.

Проведя столь долгое время в обществе мужественных пограничников, она уже не могла отдаться штатскому. Поэтому форма неслучайно хранилась в ее шкафу. Каждый мужчина, желавший вступить с педагогом в интимную связь, обязан был надеть ее. Но не каждый соглашался на это: ведь к форме прилагался вывезенный из СССР контрабандой пистолет ТТ.

Увы, заслуженная учительница могла получить оргазм только в тот момент, когда возлюбленный, сорвав фуражку, выхватывал ТТ и кричал: «Стой, падла! Врешь, не пройдешь!». После чего следовал выстрел, раздавался ее крик: «Сдаюсь!» и наступал бурный оргастический всплеск.

При этом оргазм наступал еще быстрее, если в этот момент лаяла пограничная собака. Конечно, лучше всего, чтобы это была немецкая овчарка, напоминавшая собаку легендарного пограничника Карацупы, задержавшего четыре тысячи двести шестнадцать американских шпионов. Но, на худой конец, отсутствующую овчарку мог заменить карликовый пинчер и сексуальный маньяк Петька, которого Ицик подобрал как-то на улице.

Впрочем, привезенный из дома Петька при виде сцены, разыгравшейся прямо перед его носом, пришел в неистовство — он не только лаял, как десять овчарок, он выл и ревел, сотрясая стены квартиры. После чего укусил за ляжку пограничника Вадю и запрыгнул на заслуженного работника образования. Педагог же в это время уже вошла в такой раж, что не заметила смены любовников. Как не кричал Вадя «Отставить! Смирно! Это не я!» — он не смог удержать волну учительской страсти.

Вадя обиделся и решил порвать с зоофилкой. Хоть она и клялась, что была в состоянии аффекта и не ведала, что творила. Ревность обуяла Вадю и по возвращении домой он не только злобно пнул Петьку ногой, но и лишил его обещанной пограничной награды — куска некошерной колбасы. «Обойдешься», — сердито сказал Вадя и с досады съел колбасу сам. Потрясенный коварной изменой, Вадя решил забыть блудницу.

Но она уже любила его страшной любовью. На последние пенсионные деньги она заваливала Вадю цветами, слала ему телеграммы, письма, интернет-сообщения и звонила ему по телефону 27 раз в день. Вадя так привык к этому, что уже не обращал никакого внимания. А заслуженный работник образования продолжала звонить в течение последующих шестнадцати лет, пока силы окончательно не оставили ее, и она с телефонной трубкой и фуражкой в руках не отошла в мир иной.