Чудеса дрессировки

1. Апорт

Дрессировщика на блошином рынке нашел Вадя. Это был маленький старичок в турецкой феске. Ходил он, несколько подпрыгивая, опираясь на большую суховатую палку.

— Этим посохом, — гордо говорил он, — еще мой дед гонял здесь верблюдов!

В общем старичок был живое воплощение Османской империи. На первую дрессировку Ицик привел с собой Петьку, а Вадя — Чу. Все началось с команды «апорт». Вадя и Ицик взяли в руки по палке и застыли в ожидании команды. Тут старичок таким диким голосом закричал «апорт», что Ицик с Вадей от страха упали, Петька описался, а Чу, взвизгнув, с ходу подпрыгнула на 2 метра 14 сантиметров.

— Плохие собаки, — сказал старичок, подумав.

Когда хозяева, наконец, поняли, что именно нужно делать, Ицик бросил палку и отпустил Петьку. Петька тут же обхватил его ногу передними лапами и занялся привычным для себя делом. Указав на Петьку посохом, дрессировщик сурово произнес:

— Онанист!

Тогда Петька отпустил ногу Ицика и в мгновение ока оседлал ногу турка. Укротитель лягался, вихлял ногой, кричал: «Ишак! Ишак! Ишак!», но Петька не выпускал его из объятий. Мимо проходили двое полицейских. Осмотрев поле боя, храбро бросились они на Петьку и обуздали его, одев на лапы наручники. После чего стреноженному дебоширу оставалось только понуро наблюдать за дрессировкой Чу.

Пока Вадя искал, что бы еще кинуть, Чу уже выбрала жертву. Она вцепилась в турецкий посох. Это было похоже на атаку пираний. И пока ошалевший укротитель в бессилии призывал Аллаха в свидетели, Чу сожрала весь османский раритет. От него остался лишь чугунный наконечник. Но и его участь была предрешена: через минуту он исчез в прожорливой пасти.

Петька, скованный наручниками, стонал. Старичок с ужасом глядел на Чу и трясущимися губами смог произнести лишь одно слово: «Шайтан!». Вадя в это время схватил палку и, чтобы отвлечь Чу, закинул ее подальше. Его любимица умчалась на поиски.

2. Похищение

Через полчаса, когда дрессировщика, так и не пережившего исчезновения посоха, уже увезла скорая, у входа в парк показались три фигуры. Они бежали изо всех сил, размахивая руками. Это Чу гнала к Ваде трех голых женщин. Она нашла ближайший бассейн и заметив в душе людей, вместо палки решила поднести их Ваде.

Три женщины не первой молодости неслись во весь опор и взывали о помощи. В какой-то момент, сообразив, что именно Вадя — хозяин чудовища, атаковавшего их, женщины запрыгнули на Вадю и вцепились в него мертвой хваткой. Чу бегала кругами и скалила зубы.

Неизвестно, что было бы дальше, если бы Ицик вдруг не очнулся от очередных раздумий. Но Ицик очнулся и уставился на голые, облепившие Вадю тела.

Тут женщины поняли, что в мире есть опасности пострашнее Чу. Вадя, увешенный дамами, начал отступать. В глазах Ицика сверкнул огонь. На всякий случай Вадя пустился наутек. Ицик огромными шагами погнался за ним, не отрывая взгляда от интимных частей спасаемых. Они выбежали на улицу Ибн Гвироль. Тут Ицик со всей скоростью налетел на трансформаторную будку и рухнул на землю.

Через четыре часа он нашел в себе силы подняться. Ему удалось освободить Петьку от кандалов. Обняв его, ушибленный Ицик побрел домой. По дороге, впав в ажитацию, счастливый Петька изнасиловал затаившегося в траве ежа и фонарный столб. От обиды на ускользнувших женщин, Ицик пошел спать. Удовлетворенный Петька прыгнул к нему в постель и блаженный заснул.

Они спали вместе, Петька и Ицик, и им снились хорошие сны. Им снились сны о любви. Во сне Ицика три голые женщины бросили Вадю и пришли жить к нему. Петьке снились фонарные столбы, на которые он мог излить всю любовь, на которую был только способен.

3. Многоженец

Спасшийся от Ицика, обвешанный женщинами, Вадя прибежал домой. Дамы были ему так благодарны, что немедленно в него влюбились. И столь сильно, что на следующий день явились к своему спасителю с чемоданами, сумками и детьми. Вадя обомлел. Но женщины уже проходили внутрь квартиры, пропихивали туда детей и разбредались по комнатам. Дети вначале с опаской поглядывали на Вадю, но, признав в нем своего, повалили на пол, стали таскать за уши и щипать за разные места. Их матери в этот момент расположились в квартире: одна уже распаковала на кухне кастрюли, вторая пылесосила в комнате, а третья, высвободив из лифчика массивный бюст, развалилась в спальне.

Но, увы, Вадина семейная жизнь длилась не долго. Через месяц по женщинам соскучились родственники. К ним приехали мужья, матери, отцы, братья и сестры. В результате квартира Вади наполнилась таким количеством чужих родственников, что ему уже не стало там места. И хотя все относились к Ваде хорошо, а многие даже полюбили его, он был вынужден покинуть свой гостеприимный дом.

Сначала Вадя пытался устроиться на лестничной площадке у двери, но через него так часто переступала многочисленная родня, что он перебрался вниз ко входу в парадное. Но и там ему не было покоя — каждый раз, когда его новые родственники проходили мимо, женщины целовали его, мужья похлопывали по плечу, а тещи трепали за щеки. В конце концов, отползая все дальше, Вадя нашел приют в будке у Чу, которую выстроили для нее не помнящие зла женщины.