История Чу

Неучитель как-то обмолвился о том, что в детстве он мечтал разводить собак. На следующее утро Ицик вышел на улицу, озираясь по сторонам. Наконец, заметив в сторонке одинокого пинчера, он бросился на него тигром, спрятал за пазуху и побежал домой.

Собаку назвали Петькой. Это был юный кобель с неограниченными способностями. Если собака Вади, знаменитая Чу, насиловала только животных, то Петька насиловал все, что попадалось ему на глаза. Если ему удавалось запрыгнуть на стол, его жертвами становились компьютер, горшок с цветами и даже портрет самого Неучителя. Удовлетворить Петьку не было никакой возможности.

Впрочем, будет несправедливо, рассказывая о Петьке, не поведать историю любимицы Вади, полукитайской собаки Чу. Прародительницу Чу, настоящую хохлатую собачку, род которой принадлежал китайским императорам, привезла в Израиль пожилая пара по фамилии Фу-Шу. Эти немолодые китайцы удрали от Мао, культурной революции и бешеных хунвейбинов, которые гнались за ними до самого корабля. Чета Фу-Шу прыгнула на последнее судно, прижимая к груди хохлатую собачку. Беженцев приютил Израиль.

С тех пор Фу-Шу поселились в Тель-Авиве. Вскоре они разучились кланяться, научились громко кричать и разговаривать руками. Один из отпрысков их хохлатой собачки был скрещен с русским бульдогом, и на свет появилась собака с китайским именем Чу. Перед смертью, со слезами на глазах, супруги обняли своего соседа Вадю и завещали ему это чудное существо.

Кстати, в мире мало кто слышал о русских бульдогах. Дело в том, что в питомнике министерства обороны «Красный пес» во времена победившего социализма решили вывести новую породу — отечественный бульдог. Это был плод воспаленного патриотического сознания местных собаководов. Для этого они скрестили английского бульдога с кавказской овчаркой, после чего для придания изящества — с длинноносой таксой.

Вначале это существо получило наименование «советский бульдог», но национальные чувства возобладали над идеологией, и его переименовали в русского бульдога. Когда же селекционеры взглянули на дело рук своих, большая часть из них спаслась бегством. У начальника питомника, генерал-майора, случился родимчик, и всех чудовищ было приказано немедленно расстрелять.

На следующий день был расстрелян и сам генерал-майор, как злостный вейсманист-морганист. Сторожу питомника все-таки удалось спасти одного из несчастных монстров и, рискуя жизнью, переправить на Запад, как доказательство издевательств Советской власти над бессловесными тварями.

В результате фото ужасного существа появилось во всех западных газетах. В СССР в ответ на это расстреляли еще дюжину селекционеров. Бульдог, уже всеми к тому времени забытый, в чемодане одного американского еврея добрался до Израиля, где и прижился. Тут и произошла историческая случка с наследницей древнего хохлатого рода. В результате на свет появилась Чу. Своенравность она унаследовала от китайской матери, неудержимое стремление все уничтожить от русского бульдога, а избыточную сексуальность от своего тунгусского хозяина.

Более свободолюбивого существа, чем она, трудно было найти. Чу не выносила закрытых дверей. Когда Вадя уходил на работу, она кидалась на входную дверь и терзала ее до исступления. Вадя обшил дверь железом. Но неутомимой Чу удалось прогрызть металлический лист. Тогда Вадя был вынужден заказать дверь от сейфа. Несгораемая плита перекрывала теперь вход в его квартиру. Каждый день Чу точила об нее зубы, надеясь когда-нибудь одолеть.

Тренируясь, она последовательно съела часть унитаза, половину холодильника «Сименс» и резиновую женщину, подаренную Ваде на прощание одной из наперсниц. А когда к Ваде приехали родственники, прокравшись ночью, она схватила искусственную ногу одного из них, утащила на кухню и сгрызла до основания. Когда утром несчастный инвалид скакал на одной ноге, ища протез, Чу только плотоядно облизывалась.

Долгое время Ваде снился один и тот же страшный сон. Квартира его была переполнена щенками Чу, все они говорили по-китайски и взывали к нему «Папа, папа!». Во сне он кричал, что не он их отец, но они все равно тянули к нему свои маленькие лапки, щебетали на чистом мандарине и грызли паркет.

Но пристрастия Чу не исчерпывались резиновыми женщинами и чужими протезами. У Чу была слабость: она мечтала изнасиловать какое-нибудь живое существо. Когда в квартиру забрела соседская кошка, Чу, вместо того, чтобы напасть на нее и разорвать в клочья, насиловала ее в течение суток.

А уж когда Чу встретилась с Петькой, Вадя с Ициком были вынуждены покинуть свой дом. Жить там стало более невозможно. Два неутомимых половых гиганта, два сексуальных маньяка день и ночь предавались своим инстинктам. Правда, Чу время от времени отдыхала, пытаясь что-нибудь сгрызть. Тогда Петька выбегал на улицу. В списке его любовников значились велосипеды, парковые скамейки и даже скульптурные изображения нескольких сионистских вождей.