Философия неудовольствия

1. Коллекционер

Время от времени Вадю охватывали приступы жадности. Возможно, это было наследственное. Не исключено, что это ему передалось от деда — Красного Абрама, который хотел все у всех отобрать. Во время этих приступов Вадя начинал хватать разные вещи, попадавшиеся ему под руку, и тащить их домой. Так он принес: мусорный бак, сломанный фаллоимитатор, керогаз времен турецкой империи, чей-то сиреневый бюстгальтер и старый английский пробковый шлем. Все это он притащил к себе в комнату и осторожно положил на верх самой ближней к дверям кучи. За время приступов жадности Вадя натаскал домой такое немыслимое количество предметов, что комната его была завалена горами вещей, сквозь которые вела узкая тропка.

После того, как Вадя принес мотыгу времен неолита, Неучитель внимательно посмотрел на него и, обозрев комнату, спросил:

— Вадя, неужели ты получаешь от этого удовольствие?

Вадя надолго задумался. Он пошел к Ицику и спросил:

— Ицик, что есть удовольствие?

В ответ всезнающий Ицик рассказал ему об известном эксперименте. Крысам долго нажимали на центр удовольствия в голове, и они сошли с ума от радости.

Вадя удивился. Он закрылся на ключ и стал нажимать на разные части своей головы, но радость не приходила. Может, радость дана не всем? — подумал он.

Все это так взволновало Вадю, что он перестал ходить на работу. Что есть удовольствие? — лихорадочно думал он днем и ночью. В конце концов он не выдержал и пошел к Неучителю.

— Неучитель, — спросил он, — что есть удовольствие?

— А что есть тьма? — ответил Неучитель.

— Не знаю, — искренне сказал Вадя.

— Тьма есть отсутствие света, — глубокомысленно произнес Неучитель, — А что есть свет?

— Отсутствие тьмы! — догадался Вадя.

— Молодец, — сказал Неучитель и, осмотрев Вадю со всех сторон, заключил, — ты мыслишь, значит существуешь. Обрадованный Вадя выбежал от Неучителя. «Я существую! Я существую!», — радостно кричал он на бегу и вдруг остановился как вкопанный. Откровение посетило его. «Удовольствие — это отсутствие неудовольствия!», — закричал он еще громче и прохожие стали оглядываться на него.

— Тогда что есть неудовольствие? — спросил он у самого себя вслух, — Это отсутствие удовольствия! — радостно прокричал он. Теперь Вадя точно знал, что у него есть два состояния: удовольствия и неудовольствия. Но при этом он не мог понять, что же он чувствует в каждый конкретный момент. Он так запутался с этими категориями, что опять пошел советоваться с Ициком.

2. Эмпирики

— Ицик, — спросил Вадя, — когда наступает удовольствие, а когда наоборот?

Ицик задумался, а потом честно сказал:

— Не знаю. Но я ученый, — продолжил он, — а ученый должен все знать!

Они отправились к Неучителю. Но он, заслышав их вопрос, сказал: «Дураки», и захлопнул перед ними дверь. Путь познания был тернист.

Выйдя на улицу, они задали тот же вопрос первому встречному солдату.

— А вы поезжайте в Рамаллу, там узнаете, — ответил он и засмеялся.

Обрадованные, они сели в машину и за полчаса добрались до Рамаллы. Там их встретили градом камней и автоматными очередями. Они едва успели унести ноги.

— Да, — задумчиво сказал Ицик, вернувшись, — видимо, это и было неудовольствие.

— А когда мы спаслись, — добавил Вадя, — это, наверное, было удовольствие.

И тут Ицика осенило:

— И вот, удовольствие уже прошло, а следующее неудовольствие еще не наступило. Что же теперь происходит?

Вадя ошарашенно смотрел на него. Никогда он не видел, как делались научные открытия.

— Эврика! — закричал Ицик, — Сейчас — переходный период. Вадя захлопал в ладоши.

— Переходный период, — вскричал Ицик, — это и есть жизнь! — Потрясающе! — сказал Вадя.

Они приехали домой, и Ицик написал монографию «Что есть жизнь». Она состояла из 825 страниц, и основным постулатом ее первой части служило изречение «Жизнь есть переходное состояние от неудовольствия к удовольствию». Впрочем, во второй ее части на всякий случай доказывалось, что также верен и обратный постулат: «Жизнь есть переходное состояние от удовольствия к неудовольствию».

Радостный Ицик прибежал к Неучителю и вручил ему монографию.

«Дорогому Неучителю, — значилось на первой странице, — С радостью познания, Ицик». В скобках карандашом было приписано «и Вадя». Неучитель посмотрел на монографию и сказал:

— Молодцы! В неудовольствии мы рождаемся, проживаем жизнь и в неудовольствии умираем. Гениально! — и потрепал Ицика и Вадю за щеки. — А может ли быть наоборот: в удовольствии рождаться и в удовольствии умирать? — и вновь потрепал обоих за щеки.

Озадаченные Ицик с Вадей вышли из дома Неучителя. Они не могли разрешить эту новую поставленную перед ними задачу.

3. Дилемма

Для обсуждения проблемы Ицик созвал Научный совет Академии. Трое суток заседали ученые и не смогли прийти к консенсусу.

Научный симпозиум мог бы длиться до скончания века, но Ицик предложил проэкспериментировать. Как известно, многие открытия сопряжены с большим риском и человеческими потерями. Мы не будем описывать подробности проведенного им опыта, скажем лишь о его результатах.

Как показалось Ицику, наиболее принципиальные ученые, только заметив его приготовления к опыту, предпочли умереть сами (видимо, с удовольствием), что же касается ренегатов — они долго сопротивлялись и из-за этого отдали Богу душу без всякой радости.

Таким образом, проблема вновь не была решена, отложена на неопределенный срок и объявлена задачей тысячелетия. Все надеялись, что родится очередной Перельман и решит ее.