© Йонатан Видгоп | Художник А. Горенштейн

Атлантида

Непростые женщины попадались и Ицику на его тернистой любовной стезе.

Как-то он встретил барышню, которая поведала ему, что предки ее — выходцы из Атлантиды. Она назначала Ицику свидания, а встретившись, вдруг застывала внезапно и говорила: «Прислушайся… Ты слышишь?» Ицик ничего не слышал, но кивал головой. «Это поет Вселенная», — шептала ему Атлантида.

Когда же они начали заниматься с Ициком сексом, в ответственный момент она вдруг вскакивала с постели и кричала: «Иные миры зовут нас!» В этот момент Ицик не слышал зова миров, а содрогался в конвульсиях. Атлантида укоряла его: «Не стыдно ли тебе, когда Космос взывал к нам, заниматься своим оргазмом?!» Атлантида выходила голая на балкон, простирала руки к звездам и разговаривала с галактиками. Она звала с собой Ицика. Он шел к ней, тоже подымал руки, но не знал, о чем с ними говорить.

В конце концов Ицик своим незнанием так надоел ей, что она оставила его. Через неделю Ицик заметил ее отсутствие. Во что бы то ни стало он решил вернуть Атлантиду. Для этого Ицик разделся и, как она учила, вышел на балкон, поднял руки и застыл, надеясь, что галактики призовут Атлантиду. Температура воздуха в это время в Тель-Авиве достигла 44 градусов Цельсия. Ицик стоял неделю. Он не пил, не ел, и тело его, все более высыхая, постепенно стало превращаться в мумию.

Как раз в это время на площади, где он жил, проходила демонстрация защитников животных. На их плакатах были нарисованы кролики с откушенными головами, гуси с раздутыми животами и собаки без хвостов и ушей. Защитники животных ходили по площади кругами и скандировали «Свободу млекопитающим!»

Наконец кто-то из них заметил застывшего с поднятыми руками Ицика. Приняв его за мумию замученного экзотического животного, они сняли его с балкона, подняли на руки и понесли по городу вместо плаката. После трех недель хождения кругами по Израилю защитники животных устали и сдали мумию Ицика в местную кунсткамеру. Там Ицика на полгода положили в ванну, он отмок, разбух и принял свой прежний задумчивый вид.