© Йонатан Видгоп | Художник А. Горенштейн
Иногда Неучителя охватывало вдохновение. Эти позывы к творчеству обычно выливались в философские стихи, которые напоминали смесь латиноамериканской поэзии и японских хокку. Он вставал в позу, усаживал Вадю и Ицика напротив себя и декламировал:
«Посмотрите вокруг,
Вглядитесь в этот мир,
Кого вы увидите?
Нас окружают фаталисты, капиталисты, коммунисты,
глобалисты, альпинисты, горнисты и онанисты!»
Затем, встряхнув головой, продолжал:
«А еще многие программисты и ничтожные, будь они прокляты, пессимисты…
Куда же нам спрятаться?
Только лечь на берегу Средиземного моря
И вглядевшись в даль,
Думать о безысходном…»
Иногда он говорил прозой, похожей на белый стих. Например, обращаясь к Ваде и Ицику:
«Я велик и ничтожен. А вы кто такие?!»
Иногда он вступал в спор с Лейбницем:
«Мы живем в самом полоумном из миров!»
А иногда поправлял Сократа:
«Теперь уж я и не знаю, что я знаю только то, что ничего не знаю…»
Неучитель, конечно же, был личностью необыкновенной.
Неважно, что с ним творилось в этот момент: был ли он худ или толст, лыс или курчав, высок или низок. Некоторых людей при встрече с ним охватывало безудержное желание пасть ниц. И долго ползать вокруг него, в неуместной надежде припасть к стопам.
Например, Вадя не всегда мог сдержать подобный свой сокрушительный порыв. Но Неучитель был категорически против. Он быстро убегал, высоко поднимая ноги. При этом Вадя, опытный бегун по болотистой тундре, мгновенно догонял своего кумира. Тогда Властитель дум умудрялся так лягнуть его своей натренированной пяткой, что с меткостью снайпера попадал прямо в глаз.
Частенько Вадя ходил с подбитым глазом, а завистливый Ицик фломастером рисовал себе синяки на скулах и хвастался, что Неучитель попал в него не один, а целых два раза.