Мир без очков. 10

В этот день я ночевал дома. Никто не тревожил меня. Ночь была тихой. Под утро меня разбудили крики. На улице обыватели обсуждали вчерашний день. Оказывается, события, произошедшие в городе, приобрели совершенно неожиданный поворот. Во время вчерашней экзекуции у многих выпали линзы, и те из горожан, кто еще мог стоять на ногах, возмутились содеянным. Оказалось, что без линз порка произвела на всех ужасное впечатление. Обыватели впали в ярость и стали искать виноватых.

Бунт возглавила Каролина. С помощью Брома, Цигельбока и тех, кто еще был способен передвигаться, ей удалось загнать в угол и схватить Куфа, Тава и Реша. Граждане, пылая праведным гневом, тут же признали оптометристов виновными в разжигании раздоров и гибели запоротых соотечественников. Трое господ пытались оправдаться, настаивая на том, что преследовали благие цели, но их уже никто не слушал. В конце они успели признаться, что никогда не были оптометристами, а заехали в наш город случайно. Но это уже никого не интересовало. На рассвете их разорвали на части, а облезлую «Изотту-Фраскини» торжественно сожгли.

Толпа под моими окнами становилась все больше. Слышались яростные крики идущих с площади: «Долой аферистов! Долой мошенников!» Где-то били витрины, я слышал звуки разбитых стекол. Видимо, в городе опять начались волнения. Я стал опасаться, как бы меня не постигла участь тех троих. Конечно, в этом бы не было никакой логики — ведь я не раздавал линзы и не ратовал за новые взгляды. Но последнее, в чём можно было бы сейчас обвинить жителей нашего города — это в присутствии логики. Я уже готов был забаррикадироваться в своей мансарде, когда в дверь аккуратно постучали. Я подумал, что это возможно предавшая меня госпожа Фрекеншток, но оказалось, что за дверью лишь Дрюн и Мисугайнер. Это был странный союз.

«Чего вы хотите?» — на всякий случай спросил я.

В ответ раздалось бормотание Мисугайнера: «Нас просили позвать…»

Его перебил Дрюн: «Мы послы доброй воли! — с пафосом воскликнул он. — Хотели сообщить, что последние события коренным образом изменили отношение к Вам».

«Ну, — все еще не открывая дверь, спросил я, — и каково же оно теперь?»

«Да, открывайте уже», — тоскливо пробурчал Мисугайнер.

Я помедлил, но все-таки отомкнул замок.

«Нас выбрали, — немедленно скороговоркой начал Дрюн, — чтобы мы убедили Вас заменить самозванцев»

«Что?» — вскричал я, оторопев.

«Ну у нас же не осталось оптометристов!» — привел, как ему, видимо, показалось, убедительный аргумент Дрюн.

«А причем здесь я?!»

«Ну, Вы, в некоторой степени… даже пострадали от этой роли. Так что теперь все извиняются и просят Вас…»

«Даже не думайте!» — закричал я.

«Слушайте, — забормотал Мисугайнер, — я понимаю. Но ради спасения города».

«Смотрите, что делается на улицах. Сейчас все разнесут к черту!» — воскликнул Дрюн.

«Ну притворитесь Вы…» — уже почти просительно пробурчал Мисугайнер.

Я даже не успел им ответить, как за окном раздался грохот.

«Ну вот, слышите», — с укоризной сказал Мисугайнер.

«Будут громить!» — убежденно добавил Дрюн.

Мы замолчали.

«А что случилось с теми тремя?» — еще не сдаваясь, спросил я.

«Лучше не знать, — воскликнул Дрюн, — народный гнев — страшное дело! Что о них вспоминать!»

«Так что, они просто заезжие проходимцы? — я хотел узнать истину. — Но почему они стали оптометристами?!»

«Но Вы же отказались! — воскликнул Дрюн. — А кто еще на себя взвалит такое!.. Может они из добрых побуждений. Кто знает… Все-таки спасли нас от ярковидения», — добавил он, помолчав.

— Но их же послало правительство», — не уступал я.

— Правительство? — удивленно переспросил Дрюн. — Вы что не знаете — нет никакого правительства.

— Как?

— Так.

— Нет правительства? — еще раз переспросил я.

— А зачем оно Вам?.. — рассеяно спросил Мисугайнер.

Я не знал, что ответить. «А кем же мы тогда управляемся?»

— Я тоже думал об этом, но не нашел ответа. А вдруг никем… — сказал он задумчиво.

— Как это никем? — растерялся я. — Разве возможно, никем?.. А где же они взяли линзы?

— На окраине, у старого стеклодува.

— Как! — снова вскричал я от удивления. И тут же вспомнил, что действительно на краю города живет одинокий стекольщик. Я несколько раз даже проходил мимо его дома.

— Ну хватит разглагольствовать, — прервал нас Дрюн. — Пройдемте!

Мы спустились по лестнице. Толпа возле дома встретила нас приветственными криками.

«Долой старые линзы! Да здравствует новый взгляд!» — кричали люди вокруг.

Ко мне подбежала Каролина и вдруг расцеловала меня в обе щеки.

«Нет, Вы не пачкун!» — твердо заявила она.

«Да теперь, только на Вас вся надежда!» — закричал из толпы Цигельбок.

«Дорогой Вы наш человек!» — в тон ему отозвался подскочивший ко мне Бром.

«Идемте, идемте быстрей», — повлек меня за собой Дрюн.

«Давайте скорее, а то вдруг они передумают», — вторил ему Мисугайнер, оглядываясь на толчею за спиной.

Втроем, быстрым шагом, мы устремились вперед. Сзади нас шумела толпа. Почти бегом мы несколько оторвались от нее. Люди отстали, но упорно шли вслед за нами.

— Послушайте, — предпринял я последнюю попытку к отступлению. — Я даже не знаю, почему я иду с вами.

— Потому что у Вас нет выхода, — сказал Дрюн.

— Выход всегда есть, — пробормотал Мисугайнер.

— Мудрец Вы наш, — съязвил Дрюн, — Вы им это скажите, — кивнул он на преследующую нас толпу.

Мы вышли к окраине. Домик стекольщика был ничем не примечателен. Я позвонил в колокольчик.

«Входите», — донеслось из-за двери.

«Долго же вы собирались», — сказал впустивший нас старик.

На нем были заплатанные штаны и видавшая виды жилетка. За его спиной располагался огромный во всю стену шкаф. Дверцы были чуть приоткрыты, и я увидел, что на полках покоятся тысячи линз.

— Еще не перебили друг друга? — спросил старик, оглядев нас.

— Еще нет, — смущенно пробурчал Мисугайнер.

— Не успели, — глупо сострил Дрюн.

— А почему Вы дали линзы тем троим?! — возмущенно воскликнул я.

— А почему бы и нет, — небрежно ответил он. — Каждый может выбрать то, что он хочет…

— Каждый? — переспросил я.

— Конечно. А они еще и назвались оптометристами, — почти безучастно добавил он.

— И вы им поверили?

Он пожал плечами: «Я? Да это ведь вы им поверили».

Мы замолчали.

Он посмотрел на меня внимательно: «Ну, а Вы кто такой? Как вас называть?»

Он застал меня врасплох. Я не знал, что ответить. Беспомощно повернулся я к Мисугайнеру.

— Я же не помню, — прошептал я ему. Врач пристально посмотрел на меня.

— Думаю, что этого господина, — помедлив, ответил он старику, — следует называть — господин Оптометрист. Думаю, это его настоящее имя.

За стенами дома уже шумела толпа. Люди догнали нас и теперь ждали нашего выхода.

— Что ж, — сказал стеклодув, подойдя к огромному шкафу и распахнув передо мной его дверцы, — выбирайте…