© Йонатан Видгоп | Художник А. Горенштейн
«Жизнь — как уходящая тень», — говорит ТАНАХ.
Чья же это тень, — тень от башни или тень от дерева?
Ни то, ни другое — это тень от летящей птицы,
ибо улетает птица, и не остается ничего, ни птицы, ни тени.
Мидраш
Комната моя очень маленькая. Я могу сделать по ней пять шагов, повернуть направо или налево, это зависит от того, вдоль какой стены я иду, и сделать ещё три шага…
Много лет на моём столе валяется чья-то визитная карточка. Как она попала ко мне — я и понятия не имею. Не помню, чтобы кто-нибудь вручал мне её. Да и имя, указанное на ней, мне незнакомо…
Когда человек болеет, он не должен смотреть на себя в зеркало. Из стеклянной пустоты вынырнет к нему отвратительная физиономия. Впрочем, болезнь моя столь затянулась, что последнее время я просто остерегаюсь подходить к стенке ветхого шкафа, к которой прилепилось старое зеркало…
Я лежу, вцепившись в холодные прутья кровати. Лбом прижимаясь к ним. Замерев, я лежу на груди. Длинный безумный грек и хромой санитар на соседних койках тоже лежат ничком…
Когда идёшь ночью по тёмной неосвещённой улице, то постепенно теряешь ощущение времени. Ты даже не можешь сказать, который час настаёт. Поздний ли это вечер или уже глубокая ночь?..
Если тихо сидеть под дверью, можно подстеречь свою смерть. Неважно, как проникнет она в твой дом: подкрадётся ли еле слышно, впорхнёт, словно испуганная птица или ворвётся нежданно…
С некоторых пор меня, впрочем, не только меня, преследует ощущение, что на Севере местности, в которой мы проживаем, расположились кочевники. Нам ничего неизвестно о них. Об их ритуалах, обычаях мы можем только догадываться…
Если оглядеться с пристрастием вокруг, то можно найти всего несколько человек, которым Бет интересен…
Если посмотреть на наше поселение с горы, то оно выглядит очень маленьким — всего с десяток домов. Наши дома, словно овцы, сбившиеся в крохотное деревянное стадо, застыли в испуге. Поселение окружают горы, они со всех сторон сгрудились вокруг нас…
Мои ноги по щиколотку в воде. Вся эта хижина, в которой мы с ним находимся — ветхое строение. Пол её прогнил, и вода проступает сквозь щели. Местность вокруг заболочена, а сверху дождь колотит по тугой соломенной крыше…
Тет умирает медленно, тихо. Свернувшись калачиком на старом ободранном диване. Притворив дверь и закрыв её на два оборота. В комнате мигает подслеповатая лампа…
Мой приятель, путешествующий на джипе по нашей бесконечной пустыне, наткнулся на брошенный посёлок. Он не знает ни кто были люди, живущие некогда там, ни куда они ушли…
Великий Лао Цзы, как гласит легенда, «измученный непониманием и уставший сердцем», отправился в свой последний путь. Он ушёл умирать в пустыню, к далёкому пределу Поднебесной…
Когда курд из Тикрита Юсуф ибн Айюб, прозванный гяурами Саладином, возвысился при дворе египетского халифа, захватил власть, разбил крестоносцев, взял Йерушалаим и умер, основав династию Айюбидов; когда последний султан кровавой этой династии Салих скончался таинственной смертью; тогда, наконец, первый из мамелюков, безродный Айбек, силой взяв его вдову в жёны, стал безраздельным Правителем…
В декабре 1865 года, когда конфедераты уже оставили Ричмонд, генерал Ли сдался Гранту, Джон Бутс убил Авраама Линкольна, а конституция пополнилась тринадцатой поправкой, отменяющей рабство, юноша хукпапа-сиу по имени Сидящий Бык, раскинув руки, лежал, прижавшись щекой к земле…
Первые майя были уверены, что они снятся своему Богу. В центре Юкатана, в непроходимых джунглях, они построили гигантские города. Полуразрушенные их пирамиды и поныне стоят там, окутанные влажным туманом…
Пятрас собирал шкаф без единого гвоздя. Не многие могли похвастать тем же. Даже Регимантас втихаря старался поставить стальные скрепы на свои сундуки. Правда, он маскировал их, обклеивая деревом. Но Пятрас-то знал, что крепления из железа…
Войти в смерть незаметно. Как в тихую пустую квартиру. Нет смысла цепляться босыми пальцами за этот жёлтый песок. Кусок жаркого неба поблескивает над головой…