Властитель дум

В свое время этот сын часовщика и учителя танцев заявил: «Евреи – эта уникальная нация, столь часто угнетаемая, изгнанная, рассеянная, казавшаяся полностью уничтоженной, преследуемая и ненавидимая всеми народами, но всегда верная своему Закону, своим Обычаям и своим Особенностям, сохранилась до наших дней… Нравственные устои этой нации, ее обычаи и ритуалы продолжают существовать и будут существовать до скончания веков…»

Что, впрочем, не помешало ему тут же утверждать, что евреи, конечно же, являются «самым подлым из народов, когда-либо существовавших».

Жорж Санд назвала этого человека «святым», Вольтер — «чудовищем», а Лев Толстой – «человеком, оказавшим на него самое большое влияние в жизни».

Кто же был этот знаменитый философ, композитор, драматург, ботаник, классик французской литературы и властитель дум?!

Кто был этот гений, что всю жизнь занимался мастурбацией, пил кофе литрами, признавал «зловредным влияние наук и художеств», испытывал страшное оральное возбуждение при виде некоторых неодушевленных предметов (как то: кресел, штор, пола и нижних юбок возлюбленных), прятался в аллеях, подстерегая там женщин, чтобы неожиданно выставить им напоказ свои обнаженные ягодицы в надежде, что они высекут их?

Соблазненный впервые некоей мадам де Варан, взявшей его подростком в услужение и отдающей предпочтение любовным играм втроем, он вынужден был в течение долгих 15 лет, «орошая ее грудь слезами», делить ложе «мамы» (как он ее называл) то с Анет, служанкой и «маминой» любовницей, то с молодым швейцарцем Ане, то с юным Винцинридом, которого он, расчувствовавшись, называл своим братом.

В конце концов его желание «находиться где-нибудь в ногах у любовницы-повелительницы, исполнять все ее приказы и быть принужденным вымаливать у нее прощенье» кончилось тем, что он стал жить с горничной, которая так и не научилась определять по часам время, не смогла запомнить месяцев года и научиться считать. Он не оформил с ней брак, хотя она и родила ему пятерых детей. В ответ на что он, вдохновленный прогрессивными педагогическими идеями, написал несколько книг о воспитании детей, отдав при этом всех своих отпрысков в ближайший приют.

По его собственному признанию, он «страдал в течение десяти лет бешенством»; без конца «обличал просвещённое и утончённое общество», которое, в свою очередь, беспрестанно рукоплескало своему обличителю; стал модным «дикарем» — «выбросил все тонкие сорочки, оделся в грубое сукно и отказался от вежливой речи, отвечая оскорблениями на любезности»; трижды сделался вероотступником, «отрекшись сначала от католицизма, потом от протестантства и, наконец,– от религии философов»; вообразил, что «Пруссия, Англия, Франция, короли, женщины, духовенство, весь род людской и все стихии, оскорбленные его сочинениями, вступили в заговор против него и специально назло осыпают его благодеяниями»; бежал от страха в леса, после чего умолял власти заключить его в тюрьму, но… даже в этом встретив отказ, заболел сперматореей (непроизвольным истечением семени), двадцать три года не занимался сексом; вскричал, наконец: «Мое рождение было первым из моих несчастий!» и закончил свой жизненный путь «жертвой общественной тирании, мучеником гуманности и отцом Просвещения», утверждавшим, что «просвещение, это – главное зло», знаменитым Жан-Жаком Руссо.