День четвертый
Утро. Солнце бьет в окно номера Сэфи.
В углу стоит его собранный чемодан.
Сэфи в пижаме ползает по полу, подбирая разбросанные лоскуты. Он залезает под кровать, под стол, достает их из-под кресла. Собирается большая куча, которую Сэфи хочет запихать в небольшое мусорное ведерко, стоящее у дверей ванной. Это не получается, и тогда он заворачивает тряпки в газету.
Сэфи выходит из номера с чемоданом и газетным свертком.
В конце коридора он слышит музыку. Это двое уличных маэстро играют для японской четы «Подмосковные вечера». Чета в знак ответной любезности их бесконечно фотографирует.
Фотографирует она и проходящего Сэфи с чемоданом и завернутым в газету ворохом канареечных тряпок в руках.
Он проходит мимо ресторана, ища урну.
Из ресторана ему приветственно машет рукой француз, зовя за столик.
— Сейчас, — бормочет Сэфи. — Сейчас, — говорит он, ища глазами урну.
Так и не найдя ничего, кроме расставленных везде пепельниц, он входит в ресторан и садится за столик, кладя сверток возле себя.
— Доброе утро, — говорит француз. — День четвертый. Сегодня Бог отделил свет от тьмы.
Сэфи очищает яйцо.
«Вы уезжаете?» — спрашивает француз, указывая на чемодан.
— Переезжаю. В Кейсарию.
— Мы тоже! Сегодня, — восклицает француз, — в такой же отель.
Сэфи внимательно смотрит на него.
Вдруг он чувствует чей-то взгляд.
Прямо на него из-за дальнего столика смотрят человек, похожий на босса мафии, его секретарь и охранник. Они смотрят, не отводя глаз. В их взглядах явно читаемая угроза.
Сэфи поперхнулся. Ему становится нехорошо. Он закашливается.
Француз немедленно начинает хлопать его по спине.
— Спасибо, спасибо, — бормочет Сэфи.
Он подымает голову и понимает, что взгляды, напугавшие его, устремлены поверх его головы.
Сэфи оглядывается.
В дверях ресторана стоит большой страшный человек в ярком галстуке, несколько раз приезжавший в гостиницу на своем маленьком мопеде.
Босс, охранник и секретарь встают из-за стола, не закончив завтрак, и направляются к выходу.
Сэфи провожает их взглядом.
Страшный большой человек выходит из гостиницы впереди них.
Беременные подруги хохочут за соседним столом.
Закончив завтрак, Сэфи с чемоданом выходит из ресторана.
Его догоняет француз.
— Вы забыли! — протягивает он ему газетный сверток.
Сэфи, уже на улице, вновь ищет урну.
К гостинице подъезжает человек на огромном сияющем мотоцикле.
Мотоциклист снимает черный защитный шлем, расстегивает комбинезон и остается в костюме-тройке. Он достает щетку и отряхивает костюм. Другой щеткой он чистит ботинки. В своем костюме и бабочке он выглядит как дирижер симфонического оркестра или, на худой конец, дипломат. Из багажника он достает футляр от фагота.
Урны нигде нет. Сэфи оглядывается. Во дворе гостиницы видны мусорные баки.
Сэфи проходит в этот внутренний двор и тут прямо за углом натыкается на ужасную сцену.
Босс, охранник и секретарь мучают большого человека.
Его прицепили за галстук к железному креплению в стене, руки приковали наручниками к рулю и дают газ мопеда.
Удавка из галстука душит страшного человека.
Охранник, заметив Сэфи, прикладывает палец к губам.
Сэфи пятится и бежит со двора.
У выхода он наталкивается на мотоциклиста в темном костюме-тройке. Большими шагами тот входит во двор, держа в руках футляр от фагота.
Он открывает футляр, вытаскивает базуку и целится в мафиози.
Мафиози вместе с боссом разбегаются кто куда.
Базука дает осечку.
Киллер снова нажимает курок. Осечки следуют одна за другой.
Сэфи бежит со двора.
Сэфи стоит возле гостиницы, ожидая автобуса и поминутно оглядываясь назад, на двор.
Подходит автобус.
Сэфи почти запрыгивает в него, прилипая лицом к заднему стеклу.
Автобус отъезжает.
Полузадушенный большой человек выезжает со двора на своем мопеде.
Музыканты-умельцы чинят базуку наемному киллеру.
Раздается выстрел. Музыканты ошарашенно застывают с базукой в руках.
Снаряд летит над пляжем по направлению к морю, исчезая вдали.
Сэфи выходит из автобуса возле гостиницы в Кейсарии.
Входит в гостиничный холл.
К нему, распахивая объятия, подходит толстый человек в очках и с усиками. Это Тувья, что был на похоронах.
— Сэфи! — говорит он, обнимая его, как старого друга. — Ну наконец-то!
Сэфи, недоумевая, смотрит на него.
Тувья, по-хозяйски распоряжаясь, подзывает мальчика, подхватывающего чемодан Сэфи. Сэфи вытаскивает из кармана документы, чтобы отдать портье.
Тувья отмахивается: — Потом, потом.
Портье любезно улыбается. Мальчик спешит вперед.
Тувья, похлопывая Сэфи по плечу и подмигивая, провожает его в номер.
Номер, который предоставили Сэфи на этот раз, — просто шикарен. Тувья распахивает окно, демонстрируя замечательный пейзаж.
Сэфи несколько ошарашенно разглядывает апартаменты.
Тувья уходит, гордясь произведенным впечатлением.
Сэфи остается один. Он обходит весь номер, удивленно трогая мебель, телевизор, шкафы.
Сэфи спускается в гостиничный холл.
В холле сидит высокая женщина с большим накрашенным ртом. Она подымает глаза и оглядывает Сэфи с ног до головы.
Сквозь стекло гостиничного окна он видит, как из туристского автобуса выходит знакомая пара японцев, француз, еще какие-то люди.
Сэфи садится на диван в холле. В гостиницу входит француз.
— Шалом! — кричит он, подходя к Сэфи. — Как дела? Вы кого-то ждете?
— Что? — переспрашивает Сэфи. — Что?
— Вы кого-то ждете?
— Нет, — поспешно отвечает Сэфи и вскакивает с дивана.
— Мы все приехали. Только любовники задержались.
Сэфи внимательно смотрит на него.
Сэфи сидит за столиком в ресторане, как всегда, один.
Куда-то в дальний конец ресторана посадили француза, беременных подруг, пару японцев.
Недалеко от Сэфи постоянный столик для Тувьи.
Тувья сидит, развалясь, и громко вкусно ест. За его столом две удивительные женщины с пышными формами. Они — близнецы. Их огромные бюсты занимают слишком много места на маленьком столике.
По тому, как обращается с ними Тувья, Сэфи не может понять, кем ему приходятся эти женщины. Время от времени Тувья похлопывает по коленкам их обеих.
За соседним столом сидит маленький со значительным лицом старичок с массивной тростью. Рядом с ним девушка, которая ухаживает за ним. Девушка ест грушу и время от времени промокает салфеткой усы старика. Все это она делает с абсолютно отсутствующим взглядом. Старик похож на состарившегося писателя.
За другим столом — бабушка с двумя внуками. Внукам лет по тринадцать, но одеты они в шорты, похожие на трусы, и в майки, явно предназначенные для более младшего возраста.
Бабушка в боевом макияже, с уложенной прической шестидесятых годов, в платье, которое при желании можно принять за вечернее. Она чем-то похожа на пожилую раскрашенную куклу, которая старается вести себя так, как ведут себя, по ее мнению, на светском приеме.
При этом она умудряется кормить обоих подростков, запихивая им во рты полные ложки каши, и щипать их, если они не открывают вовремя рот.
Они заканчивают обед, и бабушка подзывает официанта. Она что-то долго объясняет ему на непонятном языке. В конце концов, до Сэфи доходит, что она просит еще одну тарелку каши в номер. Официант кивает, не поняв, видимо, ни слова.
За еще одним столиком — высокая худая женщина с крупным носом и большим накрашенным ртом. Это она, сидя в холле, рассматривала Сэфи.
Кажется, что она обводит взглядом ресторан в поисках добычи. Наконец, ее орлиный взор останавливается на Сэфи, и она начинает буквально пожирать его глазами.
Он смущается, отворачивается и начинает ерзать на стуле под ее пристальным взором.
Она подмигивает.
Сэфи закашливается.
Наконец, женщина встает и с бокалом в руке подходит к столику Сэфи.
— Я не помешаю, — произносит она с утвердительной интонацией.
— Н-нет, — бормочет в ответ Сэфи.
Женщина откидывается на стуле и продолжает рассматривать его в упор.
— Как вы робки, — произносит она сквозь сжатые зубы.
У Сэфи от волнения и неожиданности даже падает ложка.
Женщина моментально ныряет под стол, и, когда Сэфи наклоняется за ложкой, он сталкивается с ней.
Ее ярко накрашенный призывный рот оказывается так близко от лица Сэфи, что тот отскакивает, ударяется затылком о крышку стола и еле выкарабкивается наверх.
Женщина медленно выпрямляется и усаживается, томительно долго укладывая ногу на ногу. Ее длинные полуголые ноги с ярко накрашенными ногтями производят на Сэфи безусловный эффект. Он больше не может пить кофе.
— Извините, — бормочет он, — извините.
Сэфи вскакивает и выходит из ресторана.
Он идет по холлу и вдруг останавливается как вкопанный.
Через стеклянные двери видно — возле гостиницы припаркован красный порше.
Сэфи поспешно выходит на улицу.
Любовники, одолжив у кого-то велосипед, ездят на нем вдоль набережной. Девушка сидит на раме, лицом к парню. Ее ноги охватывают его бедра.
Велосипед вихляет.
Они едут, что-то крича, крепко прижавшись друг к другу.
Сэфи возвращается в гостиницу.
У лифта его поджидает женщина с большим ртом.
Сэфи останавливается, разворачивается и пытается найти другую дорогу в номер. В это время его толкают.
Он оглядывается.
Это любовники, уже бросив возле входа велосипед, пробежали мимо него.
Они остановились у лифта.
В ожидании лифта они разглядывают женщину с большим ртом.
Любовники обмениваются взглядами, и парень заговаривает с женщиной. Втроем они входят в лифт.
Сэфи срывается с места и почти бегом проносится мимо лифта.
Он бежит по лестнице, останавливаясь на каждом этаже и выглядывая в коридор.
Наконец, на третьем этаже он видит любовников, стоящих с женщиной возле двери номера. Разговаривает с ней в основном парень. Девушка стоит несколько в стороне и улыбается женщине.
Сэфи прячется за угол и подглядывает.
Парень открывает ключом дверь. Кажется, что женщина не очень стремится войти вслед за ним.
Наконец, девушка берет ее за руку и, видимо, уговаривает. В конце концов, они втроем входят в номер, и дверь за ними захлопывается.
Сэфи, почти не оглядываясь по сторонам, стремительно подходит к их двери. Он наклоняется к замочной скважине, но в нее ничего невозможно увидеть.
Сэфи, нервничая, начинает вышагивать по коридору. Он делает несколько шагов, поворачивает и идет обратно.
Из номера доносятся то ли стоны, то ли просто громкие голоса.
Сэфи подскакивает к двери, приникает к ней ухом. Но ничего невозможно разобрать.
Он продолжает нести свое дежурство.
По коридору идет бабушка с двумя внуками. Внуки кричат. Бабушка щиплет их.
Сэфи делает вид, что прогуливается.
Бабушка и внуки внимательно оглядывают его.
Сэфи ничего не остается, как ретироваться вглубь коридора.
Бабушка с внуками входят в соседний с любовниками номер.
Сэфи поворачивает обратно и замирает.
Дверь номера любовников распахивается, и полуодетая девушка выскакивает оттуда. Парень хватает ее за руку. Он пытается ей что-то сказать и втянуть обратно в номер. Девушка высвобождает руку.
Любовник поворачивает ее к себе лицом. Сэфи кажется, что у него на лице слезы.
Наконец, девушка обнимает его. Он берет ее за плечи, и они вновь возвращаются в номер.
Сэфи подходит к двери, вновь отходит.
Мается в коридоре.
Дверь распахивается, и из номера вновь вылетает девушка. Она бежит по коридору в противоположную от Сэфи сторону.
Через секунду из номера выскакивает парень. Он бежит вдогонку за ней, что-то крича.
Сэфи бросается за ними, но в это время дверь номера открывается еще раз, и Сэфи сталкивается лицом к лицу с женщиной с большим ртом.
Та, при виде Сэфи, вдруг отводит взгляд, смущается и отворачивается.
Сэфи разглядывает ее.
Краска размазана на ее лице. Она как-то неловко застегивает кофту и вдруг поворачивается к Сэфи лицом. В ее глазах слезы.
Она смотрит на Сэфи, и слезы медленно стекают по ее щекам.
Она подымает руку и вытирает их, размазывая помаду вокруг рта.
Сэфи, не зная сам почему, вдруг делает шаг вперед, и женщина, нагнувшись, неожиданно обнимает его. Утыкается в его плечо и начинает рыдать.
Сэфи стоит как каменное изваяние, не решаясь ни двинуться, ни обнять ее в ответ.
Так же неожиданно женщина вдруг отпускает Сэфи, поворачивается и, как-то боком, ссутулившись, уходит по коридору.
Сэфи глядит ей вслед.
Потом разворачивается и спешит вслед за любовниками.
В холле его встречает Тувья.
— Сэфи, я ищу тебя! Познакомься, — подталкивает он к нему своих толстозадых, грудастых подруг. — Марина! Карина!
— Очень приятно, — бормочет Сэфи, пожимая пухлые руки и оглядываясь по сторонам.
— Я тебе здесь все приготовил, — говорит Тувья.
Марина или Карина моментально подает Сэфи тоненькую папку с бумагами.
— Здесь весь отчет. Так что отдыхай, развлекайся!
— Спасибо. Но я не могу так подписать. Я должен… — как можно вежливей подбирает слова Сэфи.
— Ничего ты не должен, дорогой. Только подпись. О чем ты говоришь! Мы так всю жизнь работали со Шмуэлем. Смотри, вокруг море. Пойдем, покажу тебе что-то! — Тувья тянет Сэфи за рукав.
Тувья и Сэфи спускаются в подвал гостиницы. Перед открытой дверью Тувья останавливает его.
— Закрой глаза, — говорит Тувья.
Сэфи послушно закрывает глаза.
— Ты готов?! — кричит Тувья.
— Готов, — тихо на всякий случай отвечает Сэфи, не зная, что тот имеет в виду.
— Открывай! — торжественно кричит Тувья.
Сэфи смотрит на него. Счастье написано на лице Тувьи.
Сэфи заглядывает в подвал и переступает порог.
Подвал представляет собой нечто среднее между крошечным спортивным залом и самодеятельным казино.
Посредине стоит стол, два крупных человека сидят за ним, напротив друг друга.
Их можно было бы принять за двух братьев, если бы один из них не был побрит наголо, а у второго не было бы пышных усов. К тому же один из них белый, а второй — чернокожий.
Возле каждого из них стоит почти пустая бутылка водки. Они наливают и пьют одновременно небольшими стаканами.
Возле стола стоит человек на протезе, с длинными волосами, собранными в хвост. На плохом английском он считает количество выпитых стаканов. Около него две пачки денег.
Вокруг толпятся человек десять. Они делают ставки.
От стола тянутся две белые параллельные полосы, длиною метров по десять. Линии упираются в две раковины. Обе линии свежевыкрашены.
Тувья суетится. Зачем-то обегает весь зал. Заглядывает в раковины. Осторожно переступает через линии.
— Ну, как?! — спрашивает Тувья у Сэфи, явно волнуясь и с гордостью оглядывая происходящее. — Это я придумал. Я! Я! Только один раз видел в Румынии. Но у них не было раковин. Понимаешь? Раковины — это моё!
Сэфи останавливается посреди зала, ничего не понимая.
— Это все я сделал, своими руками! — продолжает Тувья, все более вдохновляясь. — Такое создать — как ребенка родить! Позавчера один шотландец выиграл здесь двадцать тысяч! Эти играют по пять. Я поставлю за тебя. Ну, на американца или на русского?
— Нет, нет, — поспешно говорит Сэфи. — Я ничего не хочу.
Тувья толкает его в бок.
— Ты что, с ума сошел?! Такого нигде больше в мире нет! Давай, выиграешь тысячу! Ну? Давай быстрей, пока не встали.
В это время человек с хвостом переворачивает бутылки, демонстрируя немногочисленным зрителям, что они пусты.
— Эх, ты — фраер, опоздали! — с искренним сожалением восклицает Тувья.
Оба человека встают из-за стола.
— Вперед! — кричит одноногий судья и звенит стаканами.
Они, несколько пошатываясь, начинают идти каждый по своей линии.
Ширина линий равна ширине ботинка.
Все присутствующие в зале движутся параллельно игрокам, внимательно следя за их ногами.
Наконец, человек с пушистыми усами качается и оставляет белый след сбоку от линии.
Публика завывает.
Он останавливается, еще не понимая, что произошло, оглядывается назад.
Кричит что-то нечленораздельное по-английски, сходит с дистанции и плюхается на пол, свесив голову на грудь.
Все продолжают следить за чернокожим, который, покачиваясь, словно канатоходец, доходит до конца линии.
Он оборачивается и кричит по-русски: — Выиграл, выиграл, еб вашу мать! Москва за нами!
После чего сгибается пополам и отворачивается от публики. Его рвет в раковину.
Сэфи пятится и почти бегом выходит из подвала. Последнее, что он слышит, — американец, сидя на полу, поет что-то патриотическое.
Сэфи заглядывает в ресторан.
Там никого нет. Только одинокие официанты готовят столы к ужину.
Он проходит через холл и выходит на набережную. Тех, кого он ищет, на ней нет. Красный порше припаркован на прежнем месте.
Сэфи возвращается в гостиницу и идет к лифту.
Он выходит из него на третьем этаже.
Коридор пуст. Сэфи ищет номер любовников. Он не запомнил номер их комнаты.
В нерешительности останавливается он посередине коридора.
Из ближайшего номера доносятся голоса, какие-то крики.
Он подходит к двери. Долго готовится. Отступает. Набирает воздух, поднимает руку, чтобы постучать… и вновь отходит.
Так продолжается несколько раз, пока, наконец, словно бросаясь с моста, он почти подбегает к двери и негромко стучит.
Затаив дыхание, он ждет ответа.
За дверью по-прежнему слышатся громкие голоса, но они обращены явно не к Сэфи.
Он стучит еще раз. Никакой реакции. Он решается.
Тихонько толкает дверь. Она не заперта.
Посреди номера в бюстгальтере и панталонах на стуле восседает бабушка. Перед ней стоит тарелка каши.
Двое внуков кормят ее с ложек. Вернее, по очереди запихивают кашу ей в рот.
Бабушка капризничает и выплевывает кашу.
Внуки щиплют ее за толстые бока.
Бабушка сучит ногами.
Внуки кричат на нее.
Бабушка размазывает кашу по лифчику и что-то пищит фальцетом.
Внуки отвешивают ей оплеухи.
Все трое явно получают удовольствие от этой странной игры.
Сэфи захлопывает дверь. Он совершенно обескуражен.
Он поворачивается, чтобы уйти.
В это время распахивается дверь соседнего номера. Оттуда выбегает любовник.
— Врача! — кричит он. — Врача! Скорее!!!
На его крик высовывается бабушка в бюстгальтере. Из номеров выглядывают еще какие-то люди. Из дальнего конца коридора спешит женщина с большим ртом. У дверей номера собирается небольшая толпа.
Сэфи все никак не может протиснуться вперед, чтобы увидеть, наконец, что же произошло.
По коридору бежит портье. Следом за ним быстро идет врач с небольшим саквояжем в руке. Он входит в номер, закрывая за собой дверь.
Через некоторое время выходит и говорит, обращаясь к портье:
— Сейчас приедут. Ничего страшного.
В номер никого не пускают. Сэфи так и не удалось заглянуть внутрь.
Толпа не расходится. Никто не может понять, что же случилось. Выдвигаются самые неправдоподобные предположения.
По коридору приближается Тувья. Врач на ухо что-то сообщает ему.
По коридору бегут санитары, везя носилки. Они входят в номер. Толпа расступается.
Санитары вывозят носилки. На них лежит девушка. Оба запястья ее перевязаны. На бинтах проступает кровь.
Ее увозят по коридору. Рядом с носилками бежит любовник.
Тувья закуривает сигару.
— Ничего страшного, — говорит он, обращаясь к обступившим его туристам. — Попыталась перерезать вены. Не получилось. Через час будет как новенькая. Любовь, любовь, господа! — усмехается он.
Тувья замечает Сэфи.
— Вот дура! — говорит он ему на иврите. — Какой шум подняла, а? Врач сказал — симуляция. Вот идиотка!
Тувья уходит.
За ним и все остальные постепенно расходятся по своим номерам. Последней уходит бабушка в персидском халате с крошками недоеденной каши на губах.
Сэфи остается один.
Через некоторое время в номере бабушки возобновляются крики.
Сэфи вдруг оглядывается, словно почувствовав чей-то взгляд.
Сзади у окна стоит женщина с большим ртом. Она печально смотрит на него.
— Это страсть, — говорит она. — Это безумие. Не приведи Господь.
Она уходит по коридору.
Дверь номера любовников приоткрыта.
Сэфи, помедлив, оглядывается и входит внутрь.
Пачка презервативов валяется на столе. На кресле лежит рубашка, запачканная кровью.
Сэфи берет презервативы и читает название: «Стиль любви».
Он приоткрывает шкаф, трогает вещи, висящие там.
Берет с кресла пиджак. Робко пытается примерить его. Пиджак явно не его размера.
Он проходит в ванную комнату. На раковине тоже следы крови. На полу валяется бинт. Открыт дезодорант. Сэфи нюхает его. Очень резкий запах.
Он берет безопасную бритву и разглядывает ее. Проводит себе по щеке, словно пробуя ее остроту.
Подымает полотенце, забрызганное кровью. Вешает его на крючок. Разглядывает зубную щетку.
В коридоре слышится какой-то шум, и Сэфи быстро выходит из ванной.
Подходит к двери номера. Открывает ее.
У двери стоит француз.
— Вы слышали, что случилось? — спрашивает он у Сэфи.
— Да, — отвечает тот, пытаясь побыстрее покинуть номер.
— Я говорил вам, что они безумны. Но все в порядке. Она жива.
— Спасибо, — отвечает Сэфи и выходит из номера.
Он идет по коридору.
— Вы забыли закрыть номер, — кричит ему вслед француз.
Сэфи, не оглядываясь, убыстряет шаг.
Сэфи сидит в ресторане за ужином.
Вокруг те же соседи.
Старик и девушка.
Бабушка с внуками.
Перед Сэфи нетронутая яичница. Он не может ничего есть.
Женщина с большим ртом подходит к его столику, ставит на него бокал с вином, молча кивает Сэфи и выходит из ресторана.
Сэфи долго смотрит на этот бокал. Потом берет его и выпивает почти залпом.
Через стекло ресторана он видит, как в гостиницу входит девушка.
Любовник поддерживает ее за плечи. Ее запястья заклеены пластырем.
Любовники проходят к лифту.
Сэфи встает и отправляется к себе в номер.
Он аккуратно складывает одежду и ложится в кровать в пижаме. Он долго лежит так на спине с открытыми глазами, думая о чем-то и не в силах заснуть.
Сэфи просыпается среди ночи. Он садится на кровати. Он смотрит на будильник и ничего не может понять. Еще ночь. Почему он проснулся?
Босиком он подходит к окну. Луна заливает землю.
Он вновь садится на кровать.
Потом, словно решившись на что-то, надевает тапки и выходит из номера.
Так, в пижаме, он поднимается на третий этаж.
Он подходит к номеру любовников.
Из приоткрытой двери соседнего номера раздается могучий бабушкин храп. Он заглядывает внутрь.
Две кровати в номере сдвинуты. Бабушка лежит посередине этого ложа и могучей своей грудью, вздымая кружевную ночную рубашку, издает удивительные рулады. Внуки с обеих сторон уткнулись ей в подмышки и вздрагивают во сне, словно молодые собаки, которым снится безудержная погоня.
Сэфи прислушивается к тому, что происходит за дверью любовников. Там — тишина.
Сэфи стоит еще некоторое время возле их двери, потом подходит к окну в коридоре и смотрит во двор.
Прямо напротив него освещенное окно одного из номеров.
В этом номере — его соседи по ресторану. Им тоже не спится.
В кресле сидит девушка с длинной обнаженной грудью, а на скамеечке в ее ногах пристроился, съежившись, старичок, похожий на знаменитого писателя. Он сосет ее грудь. Девушка слегка обнимает его и как будто укачивает, подняв голову с отсутствующим взглядом, направленным в никуда. Как будто бы она поет колыбельную, слов которой не знает.
Одной рукой гладя старика по голове, другой она берет со стола яблоко и, так же безмятежно отсутствуя, начинает медленно его грызть.
Сэфи отрывается от этой странной картины.
Он спускается вниз к себе в номер.
Ложится на кровать на живот поверх одеяла и смотрит в окно.
Перед ним за окном — темное бесконечное озаренное луной море.
Сэфи опускает голову и засыпает.
