Этнос тысячелетий. Ориентация и менталитет
Размышления о равенстве
Профессор и плотник у евреев равны. Знаменитые еврейские мудрецы были сапожниками, пастухами, стекольщиками. А в более позднее время кто-то был придворным финансистом или советником короля, а кто-то был резником или раввином, но это не имело принципиального значения. Они были ориентированы не на табель о рангах. И именно поэтому они были равны. Как писал рав Кук:
«Мудрецы Торы совершенствуются посредством простолюдинов».
В принципе, социальная иерархия у евреев никогда не играла первенствующей роли, и поэтому не столь важно было — генерал ты или парикмахер. Оба были равны перед непостижимой величиной – Всевышним. И это и было их естественной, единственной и подлинной иерархией.
Еврей стоит один на один перед Богом. У него нет промежуточной инстанции, нет института священников. Никто не может ему отпустить грехи, ему некому исповедоваться, никто не может ходатайствовать за него перед Богом. Раввин у евреев — это просто человек, который знает Закон лучше других и с этой точки зрения может трактовать те или иные поступки.
Это и есть та идея равенства, которую принесли в мир евреи. Во многом эту идею либо не восприняли вообще, либо профанировали до неузнаваемости во времена французской революции. Что само по себе было чудовищно, потому что никакого равенства из этого не возникло, а родилась совсем иная ситуация, воплотившая в жизнь известный лозунг – «кто был ничем, тот станет всем». Рабы и хозяева поменялись местами. Это, собственно, и стало итогом борьбы за равенство. Лучше всех об этом сказал Владимир Буковский:
«Удивительная, страшная и бесчеловечная эта мечта о всеобщем абсолютном равенстве. И как только захватывает она умы людей, так сейчас же кровь рекой и горы трупов, сейчас же начинают выпрямлять горбатых и укорачивать длинных».
В данном случае еврейские идеи, воспринятые Европой, исказились до неузнаваемости. Это произошло и в русской революции. И это было логично, потому что движущая сила подобных революций – зависть, а не стремление к равенству. Одна из заповедей иудаизма как раз и восстает против зависти:
«Не возжелай дома ближнего твоего; не вожделей жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни быка его, ни осла его, ни всего, что у ближнего твоего».
Зависть, с точки зрения иудаизма, не имеет смысла. Она нелепа и, прежде всего, глупа. Возвращаясь к разговору о предназначении каждого, стоит вспомнить мысль рава Моше Вейсмана:
«Бессмысленно завидовать другому, так как у каждого есть своя, неповторимая роль в этой жизни».
Зависть, как и ревность, всегда основана на выяснении отношений, на вопросах «Кто лучше? Кто богаче? Кто главнее, в конце концов?» Таким образом, всегда решается одна и та же проблема – проблема неравенства. Не равенства, а неравенства.
Люди ведут постоянную борьбу за утверждение неравенства. В этом смысле немудреная идея обеих революций — отобрать всё у богатых, уничтожив их, и раздать бедным – в принципе никакого равенства обеспечить не могла. Не говоря уже о том, что среди этих «бывших бедных» тут же возникала та же борьба за неравенство – «Кто теперь богаче? У кого больше власти? Кто лучше, а кто хуже?»
Неравенство людей само по себе очевидно — одни талантливые, другие бездарные, одни умные, другие глупые, одни бегуны, а другие тихоходы. При всем желании их никак не получается уравнять. Идеи уравниловки с грохотом провалились, потому что равны люди лишь перед Богом. Сказано в Торе:
«Вот вы стоите сегодня пред Господом, Богом вашим: главы ваши… старейшины ваши, стражи ваши, всякий человек из Исраэля… от дровосека и до водочерпия».
Ужасно, взяв библейскую идею равных прав, вырвать ее из контекста и таким образом выхолостить из нее смысл. Иудаизм выдвинул основополагающий тезис — мы равны перед Всевышним и именно поэтому равны перед Законом, который мы на себя приняли. Приняли для того, чтобы вести определённый образ жизни, сообразный той ответственности, которую мы решили на себя взять. Это ответственность за себя, за свой народ и за весь мир. (Именно в такой последовательности, а не в обратной, когда человек считает себя ответственным за весь мир, но не ответственным за собственный народ. К сожалению, на просторах мировой истории мы знаем множество примеров такой обратной последовательности. Увы, слишком много евреев были вовлечены в нее.)
Д И А Л О Г
Я. Никто никому не равен, но все равны перед Всевышним. Тому есть некий хороший символический пример. Как вы помните в традиции иудаизма нельзя считать евреев.
Зэев. Почему?
Я. Потому что их нельзя унифицировать. Они чрезвычайно индивидуальны, личностны, поэтому их нельзя пересчитывать, словно безжизненные цифры. Из-за этого в тот момент, когда Моисею понадобилось пересчитать весь народ, то каждый внес за себя половину шекеля. Таким образом, в результате считали количество монет, а не людей.
Нисан. А какая разница? Я не вижу разницы.
Я. Символическая, но принципиальная разница. Считается, что душа индивидуальна, поэтому людей нельзя поставить в один бездушный ряд. Я могу назвать количество шекелей, они не одушевлены, у них нет души, они предметы. Нельзя считать евреев, потому что они не равны, потому что они абсолютно разные, и мы не можем заменить их цифрами. Потому что, когда мы говорим «первый, второй, третий, четвёртый» – мы заменяем людей символами, а мы не имеем права эти живые субстанции, эти души, заменить мертвым символом. Мы не можем превратить их в формулу.
Шифра. Этот пример говорит о системе ценностей?
Я. Да, и она, кстати, прямо противоположна иной системе ценностей, которая базируется на других принципах. Ведь когда французская или русская революции выдвинули одним из лозунгов – равенство, они не еврейское равенство имели в виду. В этой идее не было никакого равенства, хотя использовалось именно это слово. Но главное было – чтобы тот, кто вчера был «ничем», завтра стал бы «всем»!
От равенства идёт уважение к ближнему. И, соответственно, наоборот. Кроме того, неравенство создает иерархию. А иерархия порождает в лучшем случае — пренебрежение, а в худшем – презрение с одной стороны и раболепие с другой. Потому что иерархия основа для пиетета и поклонения.
В иерархической системе человек — всегда калиф на час, сегодня он занимает важное положение, а завтра его растопчут. Там нет уважения к личности, потому что есть уважение к месту, есть уважение к занимаемой должности. Поэтому в таких обществах и человеческая жизнь не представляет никакой ценности, она ничего не стоит.
Иерархия — это лестница, на которую ставится некто, который в силу ступени, которую он занимает, автоматически награждается всеми достоинствами. Или всеми недостатками. Это оценка работает как по восходящей, так и по нисходящей.
То, о чём говорят евреи – это другая парадигма. Где есть равенство, там нет иерархии. Где нет иерархии – там есть уважение.
Равенство — это отсутствие чинопочитания и преклонения. Отсутствие культа личности, невозможность сотворения себе кумира. У большинства людей, к сожалению, в головах идея неравенства.
Малка. Но евреи же не отменили подчинение и дисциплину.
Я. Конечно, нет. Речь идет о другом. Евреи предложили иное представление о мире, о мире, в котором миллиардер и сапожник равны. Это хотя бы гипотетически лишает человека основания для выяснений того, «кто лучше, а кто хуже». Как сказал когда-то рабби Нахман из Брацлава:
«Только Бог, который ведает сердца, знает, кто в действительности велик».
Конечно, всегда у нас остаётся простор для выяснения. Но дело в том, что евреи предложили определённую идею, которая сама по себе противоположна этим выяснениям.
Как вы знаете, в ментальности многих людей присутствует понятие или ощущение иерархии. Оно выражается простой формулой «ты мне не ровня». И тогда один из основных принципов неравенства заключается в формуле зависимости: «ты зависишь от меня» или «я завишу от тебя». На этом выстроены империи.