Когда мы говорим «надел костюм Леопольда», мы даже не догадываемся, как близко подбираемся к душевной сути самого известного учителя истории в мире.
Несмотря на то, что в памяти неблагодарных потомков Леопольду фон Захер-Мазоху будет суждено остаться лишь нарицательным для девиантного сексуального поведения, он был очень успешным писателем.
Кто знает, может, как раз потому, что не скрывал своих страстей от читателей, любил диких животных, розги в руках пышных женщин и те самые, меховые, знаменитые «костюмы Леопольда» — только не кота, а … медведя.
Странно, что памятник на родине героя мерзнет в тонком пальто, да еще и нараспашку!
Еврейский вопрос Чаплина
Говорили, что «Чаплин» — это псевдоним, а по паспорту он «Израиль Торнштейн». Что по приезде в Лондон он всегда посещает еврейский квартал, а в 1947 поставлял оружие воюющей за независимость Эрец Исраэль.
В еврейство Чаплина мир уверовал так крепко, что сопротивляться было решительно бесполезно. Да и сам Чаплин частенько подливал масла в огонь не утихающих споров, то отрекаясь от своего еврейства, то, наоборот, делая прямолинейные признания.
Непостоянство однолюба Горького
Биография Алексея Максимовича Пешкова изобилует противоречиями. То ли босяк, то ли сын управляющего пароходной конторы. То ли чахоточный, то ли богатырь. То ли бунтарь, то ли приспешник власти. Иногда кажется, что верить можно только воспоминаниям его коллег, ибо автобиография Горького выдумана так же, как псевдоним.
Многочисленные романы, измены и непостоянство во всем — от творческих подходов до политических препочтений.
И лишь в одном писатель был тверд до гробовой доски — и это горькая правда для антисемитов: Алексей Максимович был последовательным филосемитом.
Лобачевский: геометрия маген Давида
Еще студентом он бросил вызов авторитету Евклида. Но даже и шестикратный статус ректора не помог Лобачевскому убедить современников в справедливости своего взгляда на искривленное пространство.
Первооткрыватель гиперболической геометрии, превративший заштатный казанский университет в престижное учебное заведение Империи, при жизни подвергался насмешкам столичной ученой публики, не был понят и за границей.
Оказались бессильны и дворянский титул, дарованный Николаем I, и магический шестиконечник на фамильном гербе.
Смертельные рифмы судьбы
«По улице Марата
Мы шли толпой лохматой» —
пел еврей и бывший доктор о том, как был счастлив на улице имени другого бывшего доктора и потомка евреев.
