Женщина с веслом

Надо заметить, что познакомились Вадя и Ицик случайно. Вадя убежал от мамы, снял трехкомнатную квартиру и почувствовал себя счастливым. В это же время Ицик столкнулся на улице с неким маклером, который озадачил его вопросом: «Молодой человек, вам квартира нужна?»

Ицик задумался и понял, что квартира ему необходима. После чего получил договор, где значилось, что в квартире живет еще и Вадя, но в задумчивости Ицик не обратил на это внимания. Впрочем, и после переезда, в течение двух недель он не замечал присутствия Вади и был уверен, что живет один. Вадя же, наоборот, заметив некоего человека, который по утрам занимал ванную и туалет, был чрезвычайно озабочен. «Кто бы это мог быть?», — спрашивал он себя, когда Ицик, словно тень, проходил по квартире.

В конце концов, в какой-то момент навестить Вадю приехала мама. Мама Вади была знаменитой женщиной. Когда-то ее скульптурные изображения стояли во всех Парках Культуры и Отдыха ее необъятной Родины. Дело в том, что именно с нее было слеплено одно из чудес социалистического реализма — девушка с веслом. Но об этом никто не догадывался. Мама, возмущенная подобной несправедливостью и взалкавшая славы, подала в суд. Но ей не повезло. «Мало ли у нас женщин с веслами!» — таков был несправедливый вердикт суда.

С тех пор мама Вади разочаровалась в жизни, стала недоверчивой, подозрительной и всюду таскала за собой пресловутое весло. Она сразу заметила, что в квартире живет кто-то еще. Она стала допрашивать Вадю с пристрастием, кто живет с ним — не женщина ли? Вадя пытался оправдаться и говорил, что не знает, кто здесь живет. Тогда мама захохотала гомерическим хохотом, сунула в Вадю провод, достала из сумки походный реостат и стала увеличивать напряжение. Когда оно дошло до 240 ватт, Вадя не смог больше терпеть: волосы у него встали дыбом, руки и ноги затряслись, кожа потемнела, и Вадя превратился в негра. Но мама не обратила на это внимания. Она заботилась о Ваде и потому хотела знать правду.

Наконец ее чернокожий сын признался, что в его квартире живет мужчина.

— Ага, — закричала мама, торжествуя и забыв выключить реостат — Я так и знала, извращенец!

В это время в квартиру вошел Ицик и, не заметив их, прошел между мамой и Вадей в свою комнату.

Ночью мама, заняв боевую позицию с веслом наперевес, осталась охранять Вадю от злобного гомосексуалиста. Но мама уже не была той героической альпинисткой, что рожала Вадю на отвесной скале. Возраст брал свое — сон предательски овладел ею, и она заснула прямо под дверью. Посреди ночи она проснулась, чтобы пойти в туалет и на обратном пути, решив все-таки прилечь, перепутала комнаты. Ицик же был настолько худ, что, когда мама в темноте забралась на кровать, она его не заметила. Впрочем, как и он ее.

Утром Ицик в задумчивости переступив через тело мамы, почистил зубы и ушел. Тут и мама проснулась, обнаружила себя в чужой постели, со сползшим одеялом, оголившем ее пожилое альпинистское тело. Она тут же решила, что была изнасилована ночью подлым геем и взревела: «Вадя!»

Заспанный Вадя прибежал в комнату Ицика. При виде обнажённой мамы он закричал и закрыл глаза. Обнаженная мама при виде Вади тоже закричала, завернулась в одеяло и выскочила из дома, забыв реостат. Так закончилось первое мамино посещение Вадиной квартиры.