Мир без Бога. 3

Мне не пришлось долго искать дорогу. Не понимаю, почему они не могли найти ее. По-моему, дом стекольщика оставался на том же месте. Ну может быть только немного сдвинулся относительно земной оси. Я нашел его без труда. Однорукий остановился на почтительном расстоянии и замер, как часовой. Я постучал.

«Входи. Открыто», — старик распахнул передо мной дверь.

«Ну что, — спросил он, — все еще живы?»

«Да, но слепнут.»

«Все вам не слава Богу», — вздохнул он. Потом повернулся к шкафу: «Ну, иди, выбирай».

«А у Вас нет каких-нибудь безопасных линз?» — помедлив, с надеждой осторожно спросил я.

Он снова вздохнул, посмотрел на меня, перевел взгляд на однорукого за окном и ответил: «Безопасных нет».

— А какие есть?

— А какие надо? Есть разные.

— Разные уже брали.

— Тогда возьми одинаковые.

— И они не помогли.

— На вас не угодишь, — ухмыльнулся он. Потом помедлил и, подумав, сказал: «Да бери все подряд».

Я не успел ничего сообразить, как он уже притащил здоровенный чемодан и стал набивать его линзами.

— Подождите, подождите! Что вы делаете?

— Сами разберетесь. Вам не привыкать, — устало сказал он и захлопнул крышку.

— И каждый получит то, что ему надо или то, что он заслужил?

— Да нет, — усмехнулся он, — каждый получит, то что ему выпадет!.

— Но ведь это несправедливо! — вскричал я. «Бог не играет в кости»!

В ответ он лишь рассмеялся: «Один Бог знает, во что он играет».

Он еще раз взглянул в окошко и подтолкнул ко мне набитый чемодан.

— Ну, забирайте ваши божественные дары.

Я выкатил огромный чемодан на улицу. Тут же подскочил однорукий и, ловко ухватив его за ручку, потащил прочь. Я еле поспевал за ним. В какой-то момент я остановился, потому что понял вдруг, что спешить мне уже некуда. Мне ничто не угрожало. Пусть они хоть по две пары линз себе вставят. Черт с ними. Я за это не отвечаю. Я развернулся и побрёл домой.

Вечером ко мне в дверь постучали. «Что им опять от меня надо?» — подумал я. Я не хотел никого видеть. Но, вспомнив о том, как в прошлый раз мою дверь чуть не выломали, я предпочел все-таки ее открыть. На пороге стояла моя хозяйка, госпожа Фрекеншток. Я толком не видел ее с того самого момента, когда она на суде давала против меня показания.

«Что Вам надо?» — довольно грубо спросил я ее. Она стояла, потупившись, и ковыряла ботинком трещину в плитке пола.

«Я хотела сказать…» — выдавила она из себя.

«Все, что Вы хотели сказать, Вы уже сказали, — перебил я ее. — Зачем Вы пришли?»

«Я хотела сказать, что Вы — наш спаситель! — на одном дыхании выпалила она. — Без Вас бы все заболели! А теперь мы кинули жребий и каждому достались его линзы. Мне — с оттенком благодарности».

«Идите вы к черту, вместе с оттенком!» — сказал я и захлопнул перед ее носом дверь.

Я бухнулся на кровать. Снизу с улицы раздавался какой-то галдеж. Я выглянул из окошка. Господин Бром и какая-то тетка, похожая на рыбу, растянули посреди улицы плакат. Плакат был развернут ко мне лицом и, видимо, для меня и предназначался. На нем большими корявыми буками было выведено «Да здравствует избавитель!»

«Господи, — подумал я, — да они совсем рехнулись!» Я запахнул штору. В комнате стало почти темно. Я уселся в угол кровати и обнял подушку. А потом накрылся с головой пледом. «Лучше так, совсем одному, — подумал я, — чем участвовать в их слабоумии».

И вдруг мне пришло в голову, что ведь я также уязвим, как и все остальные. Интересно, почему я ни разу не заболел? Близорукость спасает меня, или просто я ни с кем не общался?.. Быть может, и мне когда-нибудь могут понадобиться линзы. А я даже не оставил себе парочку. Хотя, наверное, я бы не решился выбрать. И мне тоже пришлось бы тянуть жребий. Как нелепо, — подумалось мне, — я не доверяю судьбе, но и в собственный выбор не верю… Лучше не думать об этом. И не выходить на улицу.