Мир без очков. 8

Я ожидал увидеть все, что угодно, но только не то, что предстало передо мной. В проходе двери стояла немолодая усатая женщина в длинных залатанных сапогах, короткой юбке и потертом кожаном лифчике. У нее было бесконечно унылое выражение лица.

«Ах, извините, — сказала она тоскливо, — я забыла плётку».

«Нет, нет, — быстро сказал Икутиэль, — это господин Оптометрист».

Я не успел возразить, как женщина протянула мне широкую ладонь и представилась: «Госпожа Цилленбокер, мучительница мужчин. Проходите».

Осторожно шагнул я в гостиную, не зная, чего ожидать в следующее мгновение. Действительность оказалась еще более странной, чем можно было предположить. Буквально через минуту в комнату вкатилась пожилая дама на инвалидной коляске, с кальяном в одной руке и с плеткой в другой.

«А вот и я!» — залихватски воскликнула она и игриво шлепнула плеткой по коленке.

«Это мама, — представила ее госпожа Цилленбокер — она на пенсии. Мама, до свидания», — сказала она и слегка подтолкнула коляску ногой.

Пожилая дама лихо развернулась на месте, сделав крутой поворот, и, пропев «Эх, была б я Ататюрком!», укатилась в соседнюю комнату.

«Отдай плетку!» — крикнула ей вслед госпожа Цилленбокер.

«Ну вот», — сказал Икутиэль.

В это время в комнату ввалились, толкая друг друга, две девицы. Причем одна из них была не в меру толста, а вторая, наоборот, на редкость костлява.

«Она у меня кнут отобрала!» — писклявым голосом закричала толстуха и обиженно засопела. Вторая девица успела только пробасить: «Это мой!», как госпожа Цилленбокер перебила их.

«Мои дочери, знакомьтесь», — предложила она мне.

Тучная девица взвизгнула, заметив меня, и неуклюже сделала книксен. Ее худая сестра засмущалась, отвернулась и принялась тереть шею.

«Девочки только учатся», — печально произнесла Цилленбокер и пихнула мясистую в толстый бок. Та опять взвизгнула, и обе удрали в другую комнату.

«Садитесь», — предложила мне их мать.

Раздался звонок в дверь.

«Это, наверное, брат», — сказал Икутиэль.

И действительно, оказалось, что пришел господин Мисугайнер. Из комнаты вновь выбежали девицы и расцеловали Мисугайнера в обе щеки. В гостиную выкатилась их бабушка с криком: «А вот и наш псих пришел!» Тут же девицы решили представить его мне и закричали: «Это известный врач!»

— Мы знакомы, — сухо сказал я.

— Конечно, — ответил Мисугайнер. — Рад Вас видеть. Вы теперь знаменитость.

— А! — закричала старуха из коляски, — так это его сумасшедший!

— Мама, — строго сказала Цилленбокер, — я тебя накажу.

— Правду никто не любит!» — донеслось в ответ из коляски.

После чего девицы побежали на кухню, принесли чайник, Цилленбокер достала чашки, поставила на стол пирог, и все уселись за стол.

Это было странное чаепитие. Девицы беспрестанно хихикали, причем одна из них — басом, бабушка время от времени разражалась выкриками, Мисугайнер бормотал себе что-то под нос, а хозяйка почесывалась: ей жал старый кожаный лиф.

Наконец, Икутиэль произнес: «Грустно все это».

«Да уж!» — вскрикнула бабушка.

«Могло быть хуже», — пробормотал Мисугайнер.

«Куда хуже-то!» — отозвалась Цилленбокер.

Все замолчали. Я не знал, как вести себя в этой компании.

«А почему вы не на площади?» — глупо спросил я.

«Нам линз не досталось», — ответила за всех худая девица.

«Опоздали!» — огорченно пискнула ее сестра.

«Вот и сидим дома!» — воскликнула недовольно бабушка.

«Это хорошо, — пробурчал Мисугайнер, — не пришлось участвовать».

Все опять замолчали. Повисла пауза.

«Почему Вы спасли меня?» — спросил я Икутиэля.

«Не знаю», — ответил тот.

«Потому что он — пьяница!» — радостно заявила бабушка.

«А ты — сумасшедшая старуха», — откликнулась Цилленбокер.

«Неправда, — вмешалась ее толстая дочь, — сумасшедшие у Мисугайнера».

«Отстань от папы!» — ущипнула ее за пухлый бок Цилленбокер.

Я даже поперхнулся. «Так вы женаты?» — вырвалось у меня.

«Еще чего, — возразила она, — кто за него замуж пойдет. Он же сумасшедший».

«И брат — пьянчуга!» — успела вставить бабушка.

«Он не сумасшедший», — грустно сказал Икутиэль.

«А кто же он? Сумасшедший с сумасшедшими. Вот они к нему и ходят» — убежденно произнесла Цилленбокер.

«Это мои дочки», — невесело сказал Мисугайнер.

«Папа!» — завизжали девицы и, моментально вскочив, плюхнулись к нему на колени. Стул под ними зашатался, и они втроем грохнулись на пол.

«Во! — радостно закричала бабушка, потрясая кальяном. — И детей нарожал психических!»

«Все. На сегодня прием закончен», — закричала госпожа Цилленбокер, загнала девиц в комнату, а братьев вытолкала за дверь.

Бабушка успела схватить последний кусок пирога и выкатилась из гостиной.

«Спать можете здесь», — указала мне на диван ее дочь и ушла к себе, хлопнув дверью.