МЕЧТА О ПЛАНАРИИ

Рыжий господин Понц не читал газет. Но скупал их во множестве. Новости и газетные сплетни не интересовали его. Внимание его было приковано лишь к последним страницам. Жадно разглядывал он черные рамки напечатанных там эпитафий. На душе становилось радостно и тепло. Умирали многие. Среди них было полно людей более молодых, чем Понц. Это успокаивало. Они уже умерли, а господин Понц был еще жив. Это вселяло уверенность. Умирали спортсмены, вегетарианцы и праведники. Умирали даже йоги и долгожители, мужчины и женщины. Умирали все. Кроме Понца.

А он жил, страшно боясь умереть. Смерть снилась ему по ночам, и днем маячила перед его мысленным взором. Она без устали преследовала его. Эта неминуемая страшная смерть не давала ему покоя. Ожидание было томительно и непереносимо. Со стороны могло показаться, что, быть может, господин Понц болен какой-то неизлечимой болезнью. Но это было не так. То есть иногда ему казалось, что такая болезнь вот-вот наступит. Но всякий раз ожидания были напрасны. Господин Понц был здоров. Но здоровье еще никогда не было защитой от внезапной нелепой смерти. Воображение господина Понца навсегда поразил рассказ о бодрой старушке, которую задавила машина, везущая торт на ее столетний юбилей. Потому Понц и не завидовал долгожителям.

Он мечтал стать планарией. Где-то он прочитал, что планария, такой маленький червячок, никак не мог умереть. Что только не делали с ним неугомонные ученые: резали вдоль и поперек, даже разрубили его голову на две части, но ничего не помогало. Из отрезанной головы вырос хвост, а из отчекрыженного хвоста новая голова. Тогда завистливые академики разрубили червячка на двести пятьдесят частей, но так и не смогли его погубить. Планария регенерировала. Все двести пятьдесят частей снова выросли и зажили своей жизнью. А главное, главное, что было написано в толстом научном томе — подлый малюсенький червячок мог жить бесконечно долго, омолаживая свои клетки.

В отличие от господина Понца. Увы, Понц был нomo sapiens. И это нельзя было изменить.

Во всем этом была ужасная несправедливость. Понц — человек с недюжинным умом, принципами и мечтами, завидовал безмозглому червяку. Выходило, что какое-то беспозвоночное могло позволить себе жить сколько хочет, а господин Понц обязан был умереть.

Чтобы отвлечься от постоянных навязчивых мыслей он решил жениться. Он тешил себя надеждой, что вдвоем будет мучиться легче, чем одному. Надо было найти женщину, разделяющую его взгляды. Это оказалось сложнее, чем представлялось. Поиски были утомительны, а кандидатки разочаровывали. Большинство из них оказалось на редкость легкомысленными особами. Они предпочитали не думать о смерти. Понцу оставалось лишь удивляться их беспечности.

Наконец, через много месяцев ему повезло. Он встретил бледную хромую даму с косящим глазом и неистовой речью. Она без умолку говорила о смерти, загробном мире и приключениях на том свете. Но в тот момент, когда Понц уже решил сблизиться с нею, фортуна изменила ему. Родственники дамы, не выдержав потусторонних тирад, созвали врачебный консилиум и, с грустью выслушав его приговор, отправили ее в сумасшедший дом.

Так Понц лишился последней надежды на семейную жизнь. Он отчаялся. Тогда сострадательные знакомые свели его с иностранкой, надеясь, что за границей ему повезет больше. Но маленькая крикливая женщина оказалась потомком камикадзе и хотела как можно скорее за что-нибудь умереть.

Разочарованию Понца не было предела. Страх смерти не отступал. Казалось, она стережет его за каждым углом. Умереть можно было в любую минуту. Не помогла даже зачитанная до дыр брошюра «Ваши ужасы», где состояния господина Понца именовалось танатофобией, а в качестве лечения рекомендовался «быстрый бег и холодный душ».

Если бы силы ада, о которых так красочно писали бесстыдные литераторы, существовали бы на самом деле, с радостью господин Понц отдал бы свою смертную душу за кусочек бессмертия. Увы, видимо, и силы тьмы бессильны были ему помочь.

Оставалось одно — ждать неизбежного. Пожарная вышка маячила за окном. Господин Понц вышел из дома и, подойдя к вышке, неумело стал взбираться вверх по крутой лестнице. Он лез упорно, ступень за ступенью. Вот и конец пути.

Высоко, наверху, ветер бил его по лицу, словно пощечинами пытался вразумить Понца. Он подошел к краю. Внизу была вечность. Более этой жизни выдержать он не мог. Осталось лишь мгновение до того, как исчезнуть, раствориться в прозрачном воздухе, превратиться в ничто. Последний раз посмотрел он вниз. Обрывок газеты шуршал под ногами, хлопал крыльями, словно пытаясь взлететь. Это был клочок последней страницы. Большими буквами чернела надпись: «Господин Понц покончил с собой». Он облегченно вздохнул и отступил от края. Больше не о чем было тревожиться.