Сосед повесился. Что нас объединяло?
Ничто, пожалуй, кроме русской речи,
Что в дар ахейский мстительный досталась.

Ещё вчера под вечер он тосковал по житию былому.
Нахохлившись, как воробей побитый,
Усевшись на скамейке, устремив
В безмерное пространство глаз стеклянный.

Печалился по русским грустным вдовам,

По вобле, купленной на астраханском рынке,
По женщине грудастой на вокзале,
Что пиво разливала вместе с водкой…

Дождь лил и лил, иерусалимский ливень.

Сосед, промокнув воробьём российским,
Всё вспоминал счастливое былое…
Иерусалим прозрачным становился,
Шабат уже спустился, словно птица,
Огромными крылами опрокинув
Вечерний мрак на улицы столицы.

И надышавшись вволю русским счастьем,
Сосед замок повесил на маколет,
Домой поднялся, отсчитав при этом
Четырнадцать промокнувших ступеней,
Кивнул жене, повесил ключ на гвоздик,
Вошёл в кладовку, дверь не притворив,
И провод электрический отрезав,
На шее захлестнул…

Последнее, что вспомнил:
Печальная российская вдова,
Вцепившись мрачно в воблу,
Передними зубами грызла хвост.